Ульяна нахмурилась. Она вспомнила первую фразу, услышанную на Тамту, фразу, оставленную удивленным оператором, когда та услышала ее личный номер. «Омикрон… Какая удача для всех нас!» – услышала она тогда, но не придала значения. Неужели, это что-то значило еще тогда?

– Омикрон? – Вырвалось.

Креонидянин кивнул.

– Омикрон. Для этого нужен был образец. Но омикроны весьма редки. – Он перевел взгляд на меняющиеся картины внутри базы «Альбиони» – белоснежные помещения лабораторий, склады с препаратами, законсервированные образцы тканей.

Сердце Ульяны билось часто – идеальные картинки лаборатории сменились складами с «отходами»: с педантичной аккуратностью и бережностью законсервированные контейнеры, установленные ровными рядами. Пронумерованные, описанные – на каждом значились не только цифры, но и опись вложения. «Подопытный № 2398. Особь мужского пола. Возраст 17 лет»

Ульяна почувствовала, что ее начинает мутить.

Крыж рядом выдохнул:

– Офигеть… «Особь». – Он посмотрел на Сабо, проговорил отчетливо: – Ну и твари же вы.

В каждом контейнере, помещенные в особой прозрачно-голубой жидкости, находились тела. По ним нельзя было сказать, кому они принадлежали при жизни – мужчинам или женщинам, детям или старикам: лишенные волос, а иногда и кожного покрова и частично тканей, они лежали в ожидании своего уничтожения. Но так и были обнаружены следствием.

Далее шли бесконечные копии протоколов, экспертиз. Взгляд выхватил фразу: «более 10 тысяч тел».

Слова, произнесенные Сабо, доносились, будто сквозь густую вату.

– И вот моему дяде улыбнулась удача, в Академию была зачислена землянка, которая получила квалификационный знак омикрон.

– Омикрон-1, – догадалась Ульяна.

– Именно. Твоя предшественница. – Сабо кивнул, посмотрел на нее странно, слишком долго и горячо. Перевел взгляд на Артема. – Но к тому моменту мы уже знали, что сделать нейроскрин вашей нервной системы можно, довольно быстро можно его расшифровать. Но им не удавалось сохранить эти данные и перенести на другого носителя. Проводились опыта даже над идентичными особями, близнецами…

– О господи, меня сейчас вырвет.

– Тогда было принято решение перенести данные сразу на носителя, без расшифровки. Я тогда только собирался поступать в академию. Кромлех совместно с моим дядей предложили мне участвовать в эксперименте. В качестве акцептора. Им нужен был кто-то с базовыми сенсорными способностями, кто-то не болтливый, кто не подставит ни Кромлеха, ни моего родственника. Я согласился.

Он посмотрел на Ксению, приказал:

– Покажи ее.

Ксения помедлила, но вызвала из материалов дела то, что он просил: на ребят смотрела вирткопия Надии. Рыжие волосы, мелким бесом рассыпающиеся по плечам, сине-бирюзовые глаза, ясная озорная улыбка.