Взгляд искал то, что могло помочь защититься. Он поймал его, снисходительно усмехнулся. В несколько шагов сократил расстояние между ними и, не дав опомниться, с силой толкнул к стене. Ульяна ударилась затылком, двинула кулаком ему под дых, и тут же – носком ботинка по колену. Удар он перенес, от второго пинка уклонился. Рывком потянул на себя и, развернув к себе спиной, скрутил руки Ульяны.

– Пусти! – она неистово брыкалась. – Мне больно!

Креонидянин впитывал ее рваное дыхание. Холодно и равнодушно улыбался:

– Ксения верно тебе сказала – не стоит мне доверять и подпускать слишком близко. А ты расслабилась и потеряла бдительность.

Ульяна извивалась в попытке высвободиться, болтала ногами, стараясь ударить пяткой по щиколотке, вырывала руки. Сабо приложил ее к стене, в одно мгновение выбив из легких воздух. Рядом загрохотал, опрокидываясь, информер Артема, мигнул экраном и отключился.

Ульяна с надеждой посмотрела на него – Артем должен получить уведомление о поломке, прийти сюда. Но ужас, что он увидит ее такой… с Сабо… заставил вздрогнуть.

– Паль, не надо, пожалуйста.

Он усмехнулся:

– Ты ведь не рассчитывала, что я забуду смерть отца, свое измазанное в грязи имя… За все надо платить. И тебе, и Пауку.

Она поняла, схватилась за догадку, как за спасительную соломинку:

– Я ведь не нужна тебе, – ей удалось вырвать руку, и сейчас она пыталась оттолкнуться от стены, чтобы вздохнуть хотя бы на мгновение полной грудью. Мутило. Страх и отвращение застилали глаза. – Ты мстишь Артему. Но зачем так?

Он приник к ее виску, прошептал доверительно:

– Одним ударом всех зайцев, – он его размеренного голоса стало холодно в груди. Стало ясно: он давно все решил. Просто ждал подходящего мгновения. И вот сейчас оно настало. – Это очень символично…Каюта Паукова, его корабль, его женщина, его постель… Накануне Битвы тысячелетия…Ирония, правда?

– Св-волочь… Ненавижу!

Ульяна боднула его головой, попала затылком по скуле, Сабо раздраженно выдохнул. Но выпустил Ульяну. Мгновение, и она рванула к дверям.

Слишком медленно.

Запястье сдавило железной хваткой. Сабо, будто играя, дернул за рукав и отбросил на кровать. Хлесткий удар по щекам – наотмашь, яростно, до искр из глаз и потери сознания, окуная с головой в ватную тишину и беспомощность. Девушка шумно втянула ртом ставший болезненно липким воздух, застонала.

– Ненавидеть надо тоже уметь.

От него пахло водорослями, чуть подтухшей рыбой и медом. Сладко, приторно, прилипчиво. Понимание, что на этот раз – это конец, накатывало неотвратимо, сдавливая легкие, сминая надежду. Сабо рывком сломал молнию на комбинезоне, дернул вниз, ткань хрустнула под его пальцами, стала рыхлой и хрупкой.