– Ребят, это надо Теону передать, – последнее, что она услышала, это голос Артема.

Она вышла из рубки.

Касаясь кончиками пальцев обшивки «Фокуса», прошла по коридору до кают-компании. На креонике загрузились настройки камеры гиперсна, присланные Артемом, ей оставалось только перенести их в базу саркофага.

Получается, это не она превращается в животное, это ребус, который загадала им земная девушка Надя, ее предшественница. И – Ульяна на это надеялась – им удалось это разгадать. С помощью Сабо.

Хотелось подумать об этом. Понять, что она чувствует.

Она дотронулась до кармана на груди – там лежали кнопочки наушников. Карман оказался пуст. Ульяна чертыхнулась себе под нос, взбежала в свою каюту. Выдвинула ящик для личных вещей, заглянула в шкаф, в карман спортивной куртки. Пусто.

Сейчас особенно хотелось что-то послушать. Целый час сна и нормальной музыки, а не той, которая загружена в саркофаг – релакс с кваканьем лягушек.

Кажется, у Артема наушники лежали в верхнем ящике стола.

«У Крыжа с Авдеем кое-чего получается», – сообщение на креоник.

Ульяна улыбнулась. Вышла из каюты, прошла по коридору и проскочила к каюте Артема, ввела код доступа.

Она вбежала в его каюту, рванула к столу, дернула ручку верхнего ящика – коробочка с наушниками со свойственной Артему педантичностью лежали в специальном отделении. Ульяна подцепила ее, подбросила в ладони.

Тень скользнула по стене, нога в тупоносом армейском ботинке встала между створками, не позволив им сомкнуться. И проскользнула внутрь каюты. Дверь, лязгнув механизмом, наконец, закрылась.

– Воруешь?

От чужого голоса так близко Ульяна вздрогнула, оглянулась: прислонившись к косяку и скрестив руки на груди в проеме замер креонидянин Паль Сабо. Кривая презрительная усмешка, холодный изучающий взгляд бесцеремонно скользил по ее телу – порезаться можно.

– Паль? Какого беса ты тут делаешь?

Взгляд Ульяны метнулся к табло допуска – оно медленно гасло.

– Помнишь, ты мне однажды сказала, что не понимаешь, почему я не довожу дело до конца. Почему, получив твое тело, я всякий раз позволял тебе вырваться? – он оттолкнулся от стены, дернул верхний клапан на кителе и неторопливо расстегнул, сбросил с плеч. – Потому что всему свое время. Сегодня я намерен взять то, что хочу. Да и тебе пора расплатиться за все, чему я тебя научил. Завтра тебя может не стать, и я так и не отведаю тебя… А это обидно.

Он стремительно наступал. Ноздри тяжело втягивали воздух, жадно ловили ее запах, ее страх.

– Паль, ты в своем уме? – она шагнула назад.

Бедро уперлось в угол стола.