Его бахвальство внезапно прозвучало фальшиво. Он знал, что я знаю. Этого пока было достаточно. Представление побредет дальше.
Сцена 5
Сцена 5
Сцен десять я впустую просидел в гримерке, дожидаясь, когда туда явится Джеймс. Он не приходил, но у меня хватило ума не пойти искать его в кулисах. Противостояние, которое нас неизбежно ожидало, нельзя было загнать в проулки и проходы за сценой. В антракте у меня были все шансы поймать его, пока он не улизнул. Когда последняя сцена третьего акта близилась к жестокой развязке, я встал и накинул пиджак на голое тело. В лохмотьях безумца я чувствовал себя обнаженным и уязвимым.
За задником было пусто, горел тусклый, осенне-желтый свет. Я шел к черному ходу, когда в другом конце коридора появилась Мередит. Я не видел ее весь вечер и на мгновение застыл. Она походила на греческую царевну – окутанная бледно-голубым шифоном и кисеей, с золотым обручем на лбу, со свободно падавшими на спину кудрями. Я повернулся и пошел прямо на нее, не зная, когда снова застану ее одну и что может принести с собой остаток вечера. Звук моих шагов заставил ее поднять голову, и на ее лице мелькнуло удивление, прежде чем я поймал ее и поцеловал – так крепко, как только посмел.
– Это за что? – спросила она, когда я отстранился.
Она знала, что хороша. Я мог ей этого не говорить.
– Слушай, ты меня до смерти пугаешь, – сказал я, вцепившись в ткань ее платья, чтобы удержать ее поближе.
– Что?
– Не знаю, как будто я смотрю на тебя, и внезапно в сонетах появляется смысл. По крайней мере, в хороших.
Каких бы слов ни ждали от меня она и я сам, это явно были не они. Она покраснела, а во мне ненадолго забилась радость – невероятная, необъяснимая, учитывая все обстоятельства этого вечера. Но потом она погасла, как пламя свечи, задутое сомнением и сгинувшее.
– Где ты была прошлой ночью? – спросил я.
Она отвела глаза.