– Ты – что?
Он рассеянно кивнул, словно толком не помнил, что было дальше.
– Наверное, она заволновалась, что я не вернулся, и вышла меня искать, и я просто на нее налетел. Чудо, что я ее не поранил, я так и держал в руке этот сраный багор – не знаю, что меня заставило его унести.
– Она знала, – сказал я, только это кружилось на повторе у меня в голове. – Она знала?
– Она вела себя так спокойно, как будто ждала этого. Даже не стала ни о чем спрашивать, просто завела меня в дом и наверх, не знаю как. Меня так трясло, что ей пришлось меня раздевать, но как только она ушла, чтобы сжечь все, на чем была кровь, я просто принялся блевать и не мог остановиться, пока…
Он резко замолчал и сделал в мою сторону странный жест, словно я должен был закончить предложение.
– О господи, – сказал я. – Я.
Не до конца проснувшийся, неодетый. Он. Сжавшийся с колотящимся сердцем на полу.
– Ты мне не сказал. – Я этого не понимал, пока не произнес, и это одно было хуже всего остального. – Почему ты мне не сказал?
– Я не хотел, чтобы ты знал, – ответил он. Сделал еще шаг ко мне, и на этот раз я не отступил. – Филиппа – может, она сумасшедшая, не знаю, ее ничем не пробьешь, – но ты? Оливер, ты…
Голос подвел Джеймса, и за его отсутствием он снова сделал жест в мою сторону, но эту мысль я за него закончить не мог.
– Я что, Джеймс? Не понимаю.
Он опустил руку и снова беспомощно, безнадежно пожал плечами:
– Я никогда не хотел, чтобы ты смотрел на меня как сейчас.
Наверное, на лице у меня был и ужас, но не по той причине, о которой думал он. Я смотрел на него в холодном свете луны, такого хрупкого, маленького и напуганного, и тысяча вопросов, которые с Рождества толпились вокруг меня всякий раз, как я на него смотрел, таяла, плавилась и уменьшалась, пока не остался только один.
– Оливер?
– Да? – сказал я, этим единственным словом принимая сразу все.
Я не помнил, когда он начал плакать, но у него на щеках блестели слезы. Он смотрел на меня с недоверием и растерянностью.
– Все хорошо, – сказал я себе в той же степени, что и ему. Оглянулся на КОФИЙ и как-то успокоился, снова услышав в голове Гамлета: