Егоров кинул книгой в двух глупых голубей. Нечего на балконе гадить. Птицы закурлыкали, забили крыльями, а после того, как в них полетело и пресс-папье, взмыли вверх и скрылись в небе. Жирные тупые твари! Федор сел на стул, хмуро уставился на свои руки. Прибить надо было конюха. Он и думал поначалу, что прибил, - уж больно много крови вытекло, а оказалось, что рана плевая, только мясо продырявлено. Да и полиция прибыла некстати быстро. Бдительные ребята, услышав выстрел, тут же спешились, а так как были аккурат у ворот, вбежали, заколотили по входной двери, не прошло и минуты. Когда Егоров понял, что Никита только ранен, было уже поздно. Ладно еще полицейские не послушали конюха и не вломились в комнату, где Арина находилась, а то не избежать бы скандала. В принципе, закончилось все хорошо. Лошадника осудили, Аринка-дура уверилась, что он умер, сам он отделался небольшой взяткой прокурору. Все было прекрасно до сегодняшнего дня. И вот, как гром среди ясного неба, известие о побеге. А все революция. Бардак, анархия, заключенные разбегаются, как тараканы.

Ну ничего! Встретимся еще с тобой, Лошадник. Знаю, куда прибежишь, да не успеешь, это я тебе обещаю.

* * *

Ночь. Арина без сна, вся в каком-то возбуждении, сидит у окна. Там, за стеклом, что-то происходит. Она чувствовала это, хотя не видела ничего, кроме чернеющих деревьев и очертаний зданий на площади. Она надеялась, что в доме, кроме нее, никого нет - прислугу, как она поняла, Егоров давно разогнал, а сам уже сутки в ее комнате не появлялся. Может, в N-ск уехал по делам?

Арина села в уголке, стараясь не смотреть на скалящийся камин, расслабилась. В комнате было темно, за окном не светлее - даже луна притаилась в облаках, словно тоже ждала чего-то. Вдруг тонкий лучик проник в щель меж досок пола - это значило, что в комнате этажом ниже зажгли свечу. Арина вздрогнула. Егоров в доме! Она подбежала к окну, выглянула. Ничего.

Вновь села. Теперь сердце колотилось часто-часто. Арина прислушалась. Пока тишина. Но неожиданно за окном бухнуло. Потом черное небо осветилось вспышкой, и в комнате стало чуть светлее.

Скрип - третья сверху. Значит, ОН идет к ней. Арина вновь у окна. Теперь двор как на ладони: поваленные ворота, чернеющие деревья, снующие туда-сюда люди и огромный факел между забором и домом - это полыхающий сарай превратился в эту безлунную ночь в источник света.

Бах - дверь отворилась. Егоров на пороге. Секунда. И ОН, найдя Арину взглядом, направляется к ней.

Сарай за окном похож уже на гору огня. Языки пламени танцуют, извиваются, тянутся к беззвездному небу. Людей, снующих по двору, теперь можно отчетливо разглядеть. Это мужики, одетые по-простому, в руках у них палки, вилы, топоры, кто-то кричит, кто-то машет руками, призывая других, кто-то завороженно смотрит на пожар. Вдруг среди этой массы непокрытых голов Арина разглядела ту, которую не пропустила бы даже в кромешной тьме. Светлые кудри с отсветами огня на макушке, точеный профиль, борода.