Тут Арина, до сего момента неподвижно лежащая, слегка пошевелилась. Затем судорожно вздохнула, всхлипнула и протяжно застонала.

- Она жива, - счастливо прошептал Никита.

- Ничего, это дело поправимое! - прорычал Егоров.

Никита резко обернулся. Егоров стоял посреди комнаты, держа перед собой револьвер. Его обтянутое черной материей тело тонуло во мраке помещения, а вот светлокожее лицо белело, как маска, на фоне бревенчатых стен, из-за отблесков костра казавшихся кровавыми.

Егоров взвел курок. Щелчок разорвал гнетущую тишину комнаты. Никита вскочил, кинулся на Федора, чтобы выбить из его рук оружие…

Тут раздался выстрел. Но предназначался он не Никите, а лохматому мужику с граблями, что попытался ударить Егорова черенком. Мужик упал, громко охнув. По рукаву его серой рубахи разлилось кровяное пятно.

- Этого я только ранил, - процедил Егоров. - Следующего, кто попробует мне помешать, убью!

Все замерли. Даже Никите пришлось остановиться, потому что дуло было направлено ему прямо в лоб. Но тут от толпы отделился огромный мужичина в потрепанной косоворотке. Он был уже довольно стар, сед, но по-молодецки силен. Его глуповатое лицо испещряли морщины, глаза были затуманены алкоголем. Это был Ванька-буян. Известный выпивоха и драчун, который от вина и постоянных ударов по голове помутился разумом, да так сильно, что не боялся даже пистолета.

Осклабившись, Ванька занес над головой свой топор.

Егоров выстрелил, метя в сердце. Но попал выше - пуля врезалась в могучее предплечье и не принесла ощутимого урона Ванькиному организму. Только разозлила. Увидев на своей рубахе растекающееся кровяное пятно, Ванька взревел и кинулся на Егорова.

- Не убивай его! - крикнул ему Никита. - Его судить надо!

Но буян не послушался. Со всего маху он обрушил черенок топора на седую голову Егорова. Федор рухнул как подкошенный. Его разбитая голова страшно стукнулась об пол, и из нее во все стороны полетели кровавые брызги.

Ванька вновь занес топор, но его руку перехватил подбежавший Никита.

- Все, хватит. Он уже мертв, - прокричал он в испитое Ванькино лицо. Но тот стряхнул его руку, в его пустых глазах полыхнула жажда крови. - Мужики, держи его! - воззвал Никита к остальным. - Незачем над трупом глумиться!

Мужики повисли на Ванькиных руках, не давая ему замахнуться. Но тот пытался вырваться и все бормотал: «Убью гада!»

- Ты уже его убил! - воскликнул Никита, ткнув Ваньку кулаком в скулу. - Смотри, голова разбита! И он не дышит!

Но Никита ошибался. Федор дышал еще несколько секунд. И все эти секунды сознание его не оставляло. За эти мгновения он успел подумать о двух вещах. Первая - как хорошо, что все закончилось и зверь внутри меня умрет вместе со мной. Вторая - какое знакомое лицо у этого бугая с топором. Уж не дядя ли это мой, дурень Ивашка?