– Я могу уехать, – проговорила я обиженно.

– Не советую. На подъезде к Москве сейчас жуткие пробки. Потеряешь кучу времени. Если мои слова тебя оскорбили, я готов извиниться. – Он поднялся, подошел ко мне и поцеловал мою руку. – Прости, Лида. Я дьявольски устал за сегодняшний день, если и ляпнул что-то, то не со злости, а оттого, что голова плохо варит. Прости и не сердись.

У меня немного отлегло от сердца. Я кивнула:

– Чего уж. – Улыбнулась и спросила: – Мы что, так и будем стоять здесь и выяснять отношения?

– Нет, конечно, – смутился Дмитрий. – Вообще, не знаю, что на меня нашло. Надо было давно увести тебя отсюда.

– Куда?

– В моем доме есть комнаты поуютней. – Он усмехнулся и взял меня за руку. – Пошли покажу.

Я послушно двинулась за ним, благодаря бога, что все обошлось и, кажется, наступает момент, который должен намного облегчить наше общение.

Я не ошибалась. Дмитрий провел меня через широкий коридор в спальню. Окна были занавешены плотными, тяжелыми портьерами. Темнота и интерьер, очевидно, подействовали на него возбуждающе: едва переступив порог, он принялся с остервенением срывать с меня одежду. В мгновение ока на мне не осталось ровным счетом ничего, я очутилась распластанной среди мягких пуховых подушек и одеял.

Сдержанность Дмитрия как ветром сдуло. Такого страстного до одержимости любовника я, пожалуй, не встречала за все пять лет своих похождений. В какой-то миг мне стало не по себе, захотелось вырваться из его объятий, убежать, скрыться.

Однако я терпела, стараясь во всем подчиниться воле Дмитрия, угадать его тайные желания и удовлетворить их…

Когда все закончилось, у меня не осталось сил, чтобы вздохнуть, не то что вести разговор о деловых бумагах и расписках. Дмитрий ровно и сонно дышал мне в щеку, и я чувствовала, как сами собой закрываются глаза.

«Утро вечера мудренее», – мелькнуло у меня в голове, и это была моя последняя сознательная мысль. Дальше все погрузилось во мрак сна.

22

Дмитрий разбудил меня рано утром.

– Просыпайся, милая, завтрак готов.

Я с трудом разлепила веки. Казалось, еще глубокая ночь: шторы так и не были раздвинуты, комнату освещала яркая люстра.

– Который час? – протянула я сонно, потягиваясь под одеялом.

– Восемь, моя дорогая. Уже восемь. В девять тридцать я должен быть в центре Москвы, на Таганке. – Дмитрий широко улыбнулся, показывая великолепные зубы, вполне годящиеся для рекламы стоматологической клиники.

Меня точно подбросило на кровати. Значит, через сорок минут мы покинем коттедж, а я так ничего и не выяснила о расписке!