Это, конечно, Толик. Не спит, волнуется. Невтерпеж ему, бедняжке. Он даже не подозревает, что у меня для него целых две потрясающие новости. Одна – с его долговым обязательством покончено, а другая – что вскоре ему предстоит стать счастливым папашей…

Моя протянутая рука внезапно застыла на полпути. Господи, что такое я несу! Это же полный бред, сумасшествие, просто у меня от жуткого напряжения и скверного самочувствия помутились мозги.

Какое отношение Толик может иметь к этому ребенку? Мы не виделись полгода и были близки лишь вчера…

…Телефон продолжал рычать, захлебываясь. Я медленно, точно во сне, надавила кнопку отбоя. Потом поколебалась мгновение и выключила его вовсе.

Влад – отец ребенка. Это ясно, как дважды два. Это его половинка в крошечном червячке, сосущем сейчас из меня жизненные соки и силы. Одна его, другая моя.

Значит, приговор врачей оказался неверным, и я смогу стать матерью, вопреки своим грехам. Вот что означал прорезавшийся у меня во сне крохотный зубик…

…На дорогу невесть откуда вдруг выскользнула темная тень и шарахнулась прямо под колеса «Мицубиси». Я вздрогнула и резко крутанула руль. Автомобиль едва не съехал в кювет. Протяжно взвыли и затихли тормоза.

Тень уже подбегала к противоположному краю шоссе. Кошка. Я едва не сшибла ее.

Я вдруг ощутила почти панический страх, руки и ноги охватила дрожь. Нельзя, чтобы со мной что-то случилось! Я должна добраться до города целой и невредимой, должна во что бы то ни стало – ведь я не одна. Со мной крошечное, пока незаметное взгляду, но живое существо. Оно не может погибнуть, должно расти и крепнуть день ото дня, час от часу, каждый миг.

Я должна доехать, а там будь что будет.

Мои руки понадежней перехватили руль, одна нога плавно отпустила сцепление, другая медленно нажала на газ. Автомобиль тихонько тронулся вперед, туда, где над чернеющими пашнями вставало огромное малиново-бордовое солнце.

24

В Москве я оказалась около восьми утра. Еще полчаса ушло на то, чтобы добраться по окружной до Ленинградки, на которой жил Толик.

В половине девятого я остановила «Мицубиси» во дворе его дома. Спрятала в сумку мобильник и расписку, включила сигнализацию. Потом не спеша пересекла безлюдный двор, отперла подъезд и поднялась в квартиру.

Едва я сунула ключ в замочную скважину, дверь тут же распахнулась. Толик стоял передо мной, бледный, взъерошенный, с покрасневшими, воспаленными от бессонницы глазами.

– Ты? – Он схватил меня за руку и втащил в прихожую. – Что случилось? Почему не отвечала на звонки? Все плохо, да?

– Все хорошо. – Я устало привалилась спиной к стене и улыбнулась неживой, резиновой улыбкой.