Рвота все не унималась, и я, вконец обессиленная, опустилась на колени, а затем и вовсе растянулась на полу, покрытом ковром. Мне было все равно, что Дмитрий может проснуться, спуститься и застать меня в таком положении. Я была почти что в обмороке, задыхалась и извивалась на полу, как червяк.

…Послышался шум, затем холл осветился, сначала слабо, потом сильнее. Вспыхнули все двенадцать ламп, вмонтированных в потолок.

– Что это значит? – Я скорее не услышала, а угадала слова, обращенные ко мне. Самого Дмитрия я не видела, так как не могла поднять головы.

– Лида, я спрашиваю, что с тобой? – Он присел на корточки передо мной. – Тебе плохо? Почему ты ничего не сказала? Куда собралась ночью?

Сквозь зеленоватое марево обморочной дурноты я успела подумать, что это конец. Рано или поздно такое должно было случиться. Если до сих пор меня не поймали, то лишь благодаря невероятному везению, которое не может длиться вечно.

Значит, нам с Толиком вместе суждено оказаться в тюрьме. Точь-в-точь как его родителям.

Отчего-то эта мысль меня почти успокоила. Тюрьма так тюрьма, только бы закончилась эта изматывающая, дьявольская тошнота…

– А это что? – Дмитрий держал на ладони ключ от ворот. – Ты хотела уехать? Тайком? Ах, Лида, Лида, нехорошо! – В тоне его мне послышалось нечто странное, но что именно, я не могла определить. Может быть… да, именно, в нем абсолютно отсутствовало удивление. Как будто находить своих гостей в подобном состоянии было для Дмитрия обычным делом.

– Позволь, я помогу тебе. – Его руки осторожно приподняли мою голову. Затем он перенес меня на диван. – Куртку мы снимем. Вот так. – Дмитрий аккуратно и ловко освободил из рукавов ставшие безвольными руки.

«Сейчас, – подумала я безо всякого страха, – вот сейчас он увидит расписку и все поймет».

Дмитрий снял с меня куртку и кинул ее на спинку стоящего рядом кресла. При этом листок бумаги выскользнул из кармана и, плавно кружась, спланировал на пол.

Дмитрий молча нагнулся, поднял расписку, пробежал ее глазами. Потом поглядел на меня, спокойно, без злости или гнева.

– Поздравляю. Тебе это почти удалось.

«Мне это удалось! – мысленно сказала я ему. – Если бы не проклятый гастрит, черта с два ты бы меня здесь застукал».

Он присел на край дивана.

– Поговорим?

Я ничего не ответила, продолжая корчиться от судорог в желудке.

– Обязательно поговорим. – Дмитрий кивнул самому себе. – Только сначала приведем тебя в чувство.

Он нащупал на моей ладони какие-то точки и принялся массировать их сильными пальцами, как тогда, в кафе. Вскоре тошнота стала чуть терпимей.