– О чем? – не поняла я.

– Отдать расписку.

– Ты шутишь? – Я попробовала улыбнуться, но получилось лишь слегка покривить губы. – Несколько сотен тысяч баксов. Кто от них откажется и ради чего?

– Я. Ради такой девушки, как ты.

Я смотрела на чеканное лицо Дмитрия, ища следы иронии или издевки. Но ни того ни другого не обнаружила. Его взгляд был прямым и открытым, словно он глядел не на воровку, хитростью проникшую в дом, а на друга, достойного поддержки и уважения.

– Лида, я серьезно. Тебе довольно было сказать лишь слово.

– Прости, – тихо проговорила я.

– Неужели для женщины могут столько значить ее чувства? Я никогда не верил этому. Ты могла ради этого подонка рисковать собой, даже будучи в таком положении!

– В каком положении?

Дмитрий чуть прищурился.

– Не стоит держать меня совсем уж за осла. Ты же беременна.

– Я?!

Он весело хмыкнул.

– Ну не я же! У тебя токсикоз, я такое видел: жена мучилась, когда Настеньку носила. Тогда и научился массаж делать, чтобы ей легче было.

Я не слушала его. Казалось, на меня внезапно обрушился потолок.

Беременна. Как я могла не понять этого сразу? Ведь все было точь-в-точь как тогда, в интернате: головокружение, нарастающая слабость, дурнота.

Но ведь этого не может быть! Врачи сказали, что я никогда не рожу. Все эти годы я тайно надеялась на чудо, но оно не случалось.

Почему же сейчас свершилось?

– Только последняя сволочь и мразь может послать беременную бабу ради спасения собственной шкуры воровать в чужой дом, – резко произнес Дмитрий и встал. – Ты, конечно, хочешь, чтобы у ребенка был отец. Это понятно. Любая женщина этого хочет. На, держи. – Он протянул мне расписку. – Держи, я сказал. Отдашь ему, своему ненаглядному. Пусть молится на тебя денно и нощно, так и передай.

Я тупо глядела на сложенный вдвое листок.