1. Здание фабрики она покинула, как всегда, в пять часов с минутами, после чего отправилась домой в Бронкс, где и провела остаток вечера.

2. Краснота в ее лице действительно вызвана слезами. Трагическая смерть Артура Тингли шокировала и опечалила ее, но слезы были вызваны тем фактом, что мистер Фрай и мисс Йейтс не питают к ней приязни, а она отвечает обоим взаимностью и вскоре, весьма вероятно, окажется без работы. В ее-то возрасте!

3. Единственными посетителями во вторник, помимо обычного потока коммивояжеров, были некий мистер Браун, высокий, хорошо одетый мужчина лет шестидесяти, которого мисс Пильт никогда не видела раньше и который явился утром вскоре после десяти и провел в кабинете Тингли едва ли не час, и мистер Фокс, появившийся около одиннадцати. Высокий, хорошо одетый мужчина, вне всякого сомнения, был тем самым типом, покинувшим приемную на глазах у Фокса.

4. Вернувшись с ланча, Тингли попросил мисс Пильт предупредить отдел продаж, что он надеется повидать Фила, когда тот явится с заказами и отчетами о дневной работе; уходя, она своими глазами видела, как Фил входит в отцовский кабинет сразу после пяти часов. Визит этот она посчитала необычным, но ни в коей мере не экстраординарным.

Воспользовавшись телефоном мисс Пильт, Фокс позвонил в больницу в Ист-Энде и услышал такое, что, судя по выражению лица, заставило его удивиться и расстроиться. После чего он откланялся, оставив мисс Пильт перед пустой пишущей машинкой на пустом столе. По пути к выходу он попытал счастья со стариком-вахтером за окошком в приемной, но вскоре понял, что если в этой жиле и можно найти ценную руду, то без динамита не обойтись.

Двигаясь на восток до Пятой авеню, а затем в сторону от центра, Фокс нашел на Сорок первой улице место, куда с трудом втиснул машину, а затем направился в знакомый гриль-бар, где расправился с тремя сэндвичами с ветчиной и латуком и выпил три чашки кофе. Неторопливо выкурил сигарету, стоя на тротуаре и посматривая на прохожих. Затем завернул за угол, вошел в «скромное» офисное здание, которое всего на шестьдесят футов было выше Великой пирамиды, и поднялся на лифте на тридцатый этаж. Здесь Фокс вошел в дверь с табличкой «Нат Коллинз, адвокат» и пожелал доброго дня женщине с острыми чертами лица и бдительным взглядом, обратившись к ней «мисс Лараби». Она сказала, что Фокса ожидают, и он миновал еще две двери, чтобы попасть в просторную угловую комнату с двумя большими окнами. Оценка этого помещения всецело зависела от того, с какой точки зрения его рассматривать. Если, скажем, ограничиться созерцанием пяти работ Ван Гога, причем все они великолепны, а одна еще и знаменита, можно вообразить себя посетителем маленькой частной галереи; если присмотреться к коврам и мебели, то неизбежно напрашивался вывод, что вы находитесь в откровенно роскошном деловом офисе. Если же сосредоточить взгляд на крупном, пышущем здоровьем мужчине, сидевшем в кресле за огромным, украшенным резьбой письменным столом, то все равно не догадаетесь, что находитесь в рабочем кабинете одного из трех самых успешных адвокатов по уголовным делам во всем Нью-Йорке.