– Пускай подозревают! – фыркнула мисс Йейтс. – Если они всерьез видят во мне убийцу, что хорошего даст рассказ о звонке? Никто, кроме меня, не слышал голоса Артура Тингли, так почему полицейские должны мне поверить?

– Думаю, они могли бы заподозрить вас во лжи, – угрюмо глядя на нее, подтвердил Фокс. – Хочу сообщить, что в настоящее время в мои планы не входит рассказывать об этом полиции, и я не считаю, что Кэрри Мёрфи сделает это сама… Во всяком случае, не прямо сейчас. Как намерены действовать вы?

– А зачем мне рассказывать сейчас, если до сих пор я молчала? Если они сами узнают об этом, то придут и спросят, и тогда… Между прочим, я не доверяю ни Кэрри, ни вам.

– Не могу вас в этом винить. – Фокс поднялся. – После сегодняшнего я и сам себе не доверяю. Мое сердце на месте, но мозг где-то вне головы. Огромное вам спасибо. Не вставайте.

Однако мисс Йейтс, придерживаясь общепринятых правил вежливости даже к гостю, к которому не испытывает доверия, вышла за Фоксом в прихожую и открыла ему дверь.

Сев в машину, он доехал до Седьмой авеню и повернул к центру. Около Восемнадцатой улицы остановился перед рестораном, вошел и попросил официанта подать ему что-нибудь получше, но только не треску или цветную капусту. Фокс ни в коей мере не был безразличен к еде и даже в теперешнем, достойном сочувствия состоянии был способен определить, если бы ему подали что-нибудь несъедобное, но, покидая ресторан полчаса спустя, он не смог бы сказать, какому именно блюду обязан приятной тяжестью в желудке: запеченной цесарке или, допустим, тушеным бобам.

Часы на приборной панели, которым он не давал отклоняться от точного времени больше чем на минуту-другую, показывали без пяти восемь, когда Фокс подъехал к дому 320 по Гроув-стрит. Детектив вышел из машины и направился к подъезду. Из темного угла появилась фигура, в которой удалось признать мистера Олсона с зубочисткой в уголке рта. Консьерж объявил, что наверху по-прежнему не обращают внимания на звонки, впустил Фокса и постоял у лестницы, прислушиваясь, пока эхо голосов не убедило его в том, что этот посетитель до сих пор считается другом.

Тем не менее Фокс ясно понял по выражению лица Эми, что, хотя он и считается другом, ждет она все же кого-то другого. Когда дверь распахнулась, перед Фоксом возникло прелестное юное видение в зеленом наряде, с сияющими глазами и слегка раскрасневшимися щеками в предвкушении ожидаемой встречи. Облачко разочарования пронеслось по ее лицу, но не так быстро, чтобы ускользнуть от взгляда Фокса.

– Всего лишь я, – сказал Фокс. – Извините.