– Во сколько это было?

– В начале шестого. Примерно в пять пятнадцать.

Фокс кивнул:

– Он как раз разговаривал со своим сыном. Вы ничего не расслышали из сказанного за той дверью?

– Я не задержалась, чтобы что-то услышать. Я прошла через офисы к выходу и направилась прямиком домой. Но потом, уже за ужином, я решила, что повела себя как дура набитая. Если бы мистер Тингли принял меня, то всего-навсего сказал бы мисс Йейтс, что я все объяснила и что ей следует забыть о моем проступке. Тогда я навечно останусь у нее на плохом счету, а она все-таки моя начальница… Она имела полное право потребовать объяснений, а мне не следовало позволять моей ирландской крови взять верх. Я решила, что лучше всего не ждать до утра, чтобы помириться с мисс Йейтс, а прямо сейчас отправиться к ней, на Двадцать третью улицу. Так я и сделала: пришла к ней и сказала…

– Во сколько вы добрались туда?

– Около половины восьмого, плюс-минус. Я рассказала ей обо всем: что всего-навсего выполняла распоряжение мистера Тингли, как и Эдна. Поначалу она мне не верила. Думаю, это потому, что она и подумать не могла, что кто-то – мистер Тингли или любой другой – мог заподозрить ее в участии в той истории с хинином. Она позвонила Эдне, чтобы расспросить и ее, но Эдны не оказалось дома. Тогда она задала мне множество вопросов и наконец позвонила домой мистеру Тингли, но выяснила, что он еще не вернулся с фабрики. Только тогда она решила попробовать застать его в кабинете, и он взял трубку. Заканчивая разговор, мисс Йейтс так злилась, что едва могла говорить. Наверное, она бросилась бы на меня с кулаками, но как раз тогда пришла мисс Харли, и мне удалось ускользнуть. Я думала, что к утру она остынет, но догадывалась, что мистер Тингли наорет на меня за то, что меня застукали. А утром… – Мисс Мёрфи махнула рукой.

Нат Коллинз задумчиво щурился, скребя подбородок. Фокс с сомнением и пессимизмом разглядывал кончик носа мисс Мёрфи.

– Так или иначе, – с вызовом заявила она, – что бы ни вышло с моей работой, Эми Дункан – хорошая девочка, и я не возьму такой грех на душу! То есть я все же рассказала про то, что в восемь часов он еще был жив.

– Вашу совесть это, возможно, и очистит, – хмыкнул Фокс, – но я буду весьма признателен, если вы сможете объяснить, как это поможет мисс Дункан.

– Ну… Конечно поможет! Я же говорю… как вы сами сказали… если она лежала без чувств…

– Она говорит, что лежала без чувств, – сухо поправил ее Фокс. – И до этого самого момента я ей верил. Мне все еще хочется ей верить. Но если вы говорите правду…