Ключи оказались прямо под полоской ткани в шуршащем пластиковом пакетике. Даже не зная толком зачем, он вытащил пакетик вместе с ключами и, зажав ключи в кулаке, раскрыл его. Полоска ткани была мягкая и почти невесомая, и от прикосновения к ней его словно ударило электричеством. Маклин поспешно запихнул полоску обратно в карман и снова взялся за ключи. Эмма ни разу не пошевелилась, когда он один за другим открывал наручники. Когда он нежно приподнял ее вытянутые руки и опустил вдоль тела. Когда он стянул с себя пиджак и ласково укрыл ее. Все это время сержант Ричи стояла рядом в нерешительности, словно не уверенная, нужно ли предложить помощь. Если она и видела, как он доставал из кармана полоску ткани, то ничем этого не показала.

– Она… она дышит?

Маклин опустился на колени, чуть не поперхнувшись от вони матраца, и коснулся шеи Эммы. Не сразу, но он почувствовал легкое биение пульса – и в этот самый момент тишину, в которой мерцали свечи, прорезал вопль:

– Она моя!

Ниди возник словно ниоткуда. Он размахивал тяжелым медным подсвечником и двигался быстрей, чем Маклин мог от него ожидать даже в лучшие годы. На нем было что-то вроде длинного плаща, золотой медальон на шее тускло сверкнул в свете свечи, когда Ниди занес руку. Ричи попыталась увернуться, но недостаточно быстро. Подсвечник ударил ее в висок, и она рухнула, словно марионетка с обрезанными нитями. Даже не посмотрев в ее сторону, Ниди ринулся вперед, снова занося подсвечник, его глаза горели безумным огнем. Все, что Маклин мог сделать, стоя на коленях, это попытаться парировать удар.

Руки мгновенно пронзила острая боль, он готов был поручиться, что услышал, как захрустели кости. Боль от запястий через плечи хлынула в голову, в глазах потемнело. Полупарализованный, Маклин все же понимал, что Ниди сейчас заносит подсвечник для второго удара. И что для него этот удар будет последним. Он бросился на пол, почувствовав, как оружие со свистом рассекает воздух там, где только что была его голова. Сразу же раздался глухой стук – подсвечник врезался в каменный пол. Маклин решил не упускать свой шанс.

Ниди, потерявшему равновесие и согнувшемуся, нужно было время, чтобы снова замахнуться своим импровизированным оружием. Лежа на полу, Маклин сделал ногами широкий круг, пытаясь выполнить подсечку. Однако сержант с хохотом отскочил прочь – похоже, больная нога ему совсем не мешала.

– Ничего не выйдет! – И он снова ударил подсвечником.

Маклин откатился под кровать, почувствовав, как рубашка прилипает к чему-то на полу. Подсвечник со звоном врезался в раму кровати, в лицо Маклину посыпались хлопья ржавчины и еще какой-то неаппетитный мусор. Руки болели, словно он поупражнялся в жиме лежа с многотонным грузовиком, но мозги уже начали соображать. Когда Ниди снова занес подсвечник, Маклин прокатился под кроватью и вскочил на ноги с противоположной стороны: