– На шоссе групповая авария, с движением в обе стороны полная задница. Я вызвала подкрепление из двух ближайших участков и срочно потребовала вертолет скорой помощи.

– Молодец, сержант… Керсти. Спасибо!

– Рада стараться, сэр, – ответила Ричи и тут же рухнула на колени.

Прежде чем она распростерлась на земле, Маклин подхватил ее и усадил на водительское сиденье.

– Боюсь, сэр, вести машину я вряд ли смогу, – слабо улыбнулась Ричи.

– Просто полежите здесь, в тепле. И приглядывайте за Эммой. Я пойду вниз и займусь местом преступления. Когда прибудет подкрепление, скажете им, где меня искать. – И он мягко прикрыл дверь.

Маклин торопливо спускался по ступенькам к часовне. Воздух в подвале был до невозможности душным. Когда он провел рукой по каменной стене коридора, она оказалась теплой на ощупь, вовсе не влажной и холодной, как следовало ожидать. Можно было подумать, что за стеной находится печь – или что она не более чем барьер между этим филиалом ада на земле и собственно адом.

У самой двери Маклин остановился. Может быть, имело смысл дождаться подкрепления? И вообще, зачем он вернулся? Ниди, со сломанным носом и залитой перцем физиономией, все равно никуда не денется. Потом, он же еще и к кровати пристегнут?

Рука сама собой скользнула в карман, где должны были находиться ключи. Маклин был уверен, что спрятал их туда, освободив Эмму. Однако в кармане не оказалось ничего, кроме тонкой полоски ткани, которую он похитил из хранилища. Платье Керсти. Несмотря на жар вокруг, по спине Маклина пробежала дрожь, когда в его голове сама собой нарисовалась картинка – он падает под кровать, а ключи при этом вываливаются из кармана. Он напрягся и стал вслушиваться. Вокруг царила мертвая тишина, не было слышно ни отдаленного шума шоссе, ни хриплого дыхания человека со сломанным носом и полными перца легкими. На всякий случай пригнувшись пониже, Маклин проскользнул в полуоткрытую дверь часовни и бросился к чугунной кровати. С изголовья свисали сверкающие новые наручники, один из браслетов полураскрыт, в замке – ключ.

Ниди нигде не было видно.

Маклин резко развернулся, ожидая нападения, но в часовне он был один. Оброненный Ниди подсвечник так и валялся на полу. В воздухе остро пахло перечным газом, у Маклина слезились глаза и жгло горло. Как Ниди, который получил весь заряд газа прямо в лицо, ухитрился отыскать ключи и освободиться?

Там, где сержант свалился, получив струей в лицо, образовалась целая лужа из блевотины и крови, от нее в сторону тянулись липкие отпечатки подошв. Маклин пошел по следам, которые вели к алтарю, а вовсе не к двери. С этой стороны часовни не было куч мусора, только несколько деревянных скамеек у самого алтаря. Стены выложены резными табличками. Посветив на ближайшую фонариком Ричи, Маклин обнаружил, что она деревянная, а вовсе не каменная, как он поначалу решил. Надпись на ней гласила «Торкиль Берроуз». Следующая табличка была посвящена Септимусу Нидхэму. На особенно богато украшенной табличке значилось «Памяти Энгуса Кадволладера, гроссмейстера Гильдии Посторонних», и стояла дата – 1666. Ниже шла латынь, которую Маклин не мог перевести, но все равно улыбнулся. Как-нибудь при случае он устроит своему другу-патологоанатому небольшой сюрприз, но сейчас у него есть дела поважней.