– Где это вы напоролись на Арчи Брауна?

– Он пишет эпическую поэму на гэльском в отеле неподалеку от того места, где я жил. И его «вороны», кстати, это иностранные рыбачьи лодки.

– Да-а? – протянул Ханна, проникаясь интересом к теме. – Откуда вы знаете?

– Они столкнулись на одной вечеринке. Знаете, старое как мир «хочешь-сигарету-нет-нет-держи-ка».

– И конечно, это были не сигареты?

– Естественно. Я залез к нему в карман во время одного тура большой цепочки, а во время следующего положил все обратно.

– Не хотите ли вы сказать, что участвовали в деревенских танцах?

– Вы удивитесь, если я расскажу, что я делал. Я и сам немного удивлен.

– Отпуск пошел вам на пользу, – сказал Ханна. – Никогда не видел, чтобы вы так сияли. Ну просто слышно, как вы мурлычете.

– Как говорят далеко на севере, сам король мне не брат, – ответил Грант. И так он себя и чувствовал.

Он был счастлив не потому, что написал отчет, который собирался вручить Брюсу, и даже не потому, что снова чувствовал себя совершенно здоровым; он был счастлив от того, что юный Каллен сказал ему этим утром в аэропорту.

– Мистер Грант, – сказал Тед, торжественно вытянувшись, как хорошо воспитанный мальчик, который произносит маленькую прощальную речь, – я хочу, чтобы вы знали. Я никогда не забуду, что вы сделали для меня и для Билла. Вы не можете вернуть мне Билла, но вы сделали кое-что более замечательное: вы дали ему бессмертие.

И действительно он сделал это. Пока пишутся и читаются книги, Билл Кенрик будет жить; и сделал это он, Алан Грант. Билла Кенрика похоронили, предав забвению, а он, Алан Грант, вытащил его на свет и поместил на подобающее ему место как открывателя Вабара.

Он отдал свой долг мертвому юноше из купе Б-Семь.

Брюс дружелюбно приветствовал Гранта, сказал, что тот хорошо выглядит (что не имело никакого значения, потому что то же самое он говорил и при их последней встрече), и предложил ему ехать в Хэмпшир по только что поступившему вызову хэмпширской полиции.

– Ладно, только если вы не против, сэр, я бы хотел сначала сдать дело об убийстве Кенрика.

– Какое дело?

– Вот мой письменный отчет о нем. – И Грант положил перед Брюсом аккуратную стопку листков-четвертушек – плод приятно проведенного дома воскресенья.

И когда он клал на стол отчет, он с удивлением и каким-то неясным чувством припомнил, что собирался положить перед Брюсом не его, а рапорт об отставке.

Какие странные идеи приходят человеку в голову во время отпуска. Он собирался в отставку, собирался стать фермером-овцеводом или чем-то вроде, собирался жениться. Что за странная идея. Что за невероятно странная идея.