ДетективыИсчезновение. Дочь времени. Поющие пескистр 423
Светлый фон
Вечером следующего дня в часы пик я сам поехал на вокзал Виктория и забрал из камеры хранения оба чемодана Кенрика. Я отвез их домой, убрал с них все фирменные наклейки и все легко идентифицируемые предметы, зашил чемоданы в парусину и отправил их со всем содержимым в организацию по оказанию помощи беженцам на Среднем Востоке. Если Вы когда-нибудь захотите избавиться от чего-нибудь, дорогой мистер Грант, не сжигайте это. Отошлите это на удаленный остров в южных морях.

Позаботившись, чтобы замечательно сдержанный язык юного Кенрика остался сдержанным навечно, я намеревался насладиться плодами своих трудов. Только накануне я получил подтверждение о получении денег, достаточных для организации новой экспедиции, и я планировал вылететь на следующей неделе. Пришедшее сегодня утром письмо Кинси-Хьюэтта, конечно, все меняет. Плоды моих трудов отняты у меня. Но никто не может отнять у меня само деяние. Если я не стану знаменит как открыватель Вабара, я буду известен как автор единственного, когда-либо осуществленного, совершенно идеально организованного убийства.

Позаботившись, чтобы замечательно сдержанный язык юного Кенрика остался сдержанным навечно, я намеревался насладиться плодами своих трудов. Только накануне я получил подтверждение о получении денег, достаточных для организации новой экспедиции, и я планировал вылететь на следующей неделе. Пришедшее сегодня утром письмо Кинси-Хьюэтта, конечно, все меняет. Плоды моих трудов отняты у меня. Но никто не может отнять у меня само деяние. Если я не стану знаменит как открыватель Вабара, я буду известен как автор единственного, когда-либо осуществленного, совершенно идеально организованного убийства.

Я не желаю быть свидетелем триумфа Кинси-Хьюэтта. И я слишком стар, чтобы дожить до собственного триумфа. Но я могу зажечь пламя, перед которым пламя свечей на алтаре Кинси-Хьюэтта покажется жалким, бледным и скучным. Мой погребальный костер будет маяком, который станет светить на всю Европу, а мой подвиг на ниве убийства – девятым валом, который сметет Кинси-Хьюэтта и Вабар в мусорную корзину мировой прессы.

Я не желаю быть свидетелем триумфа Кинси-Хьюэтта. И я слишком стар, чтобы дожить до собственного триумфа. Но я могу зажечь пламя, перед которым пламя свечей на алтаре Кинси-Хьюэтта покажется жалким, бледным и скучным. Мой погребальный костер будет маяком, который станет светить на всю Европу, а мой подвиг на ниве убийства – девятым валом, который сметет Кинси-Хьюэтта и Вабар в мусорную корзину мировой прессы.

Сегодня вечером на закате я зажгу свой костер на самом высоком склоне самой высокой горы в Европе. Махмуд не знает этого. Он думает, что мы летим в Афины. Но он был со мной столько долгих лет, и он будет очень несчастен без меня. Поэтому я беру его с собой.