– Тем лучше. Будет жарко.

– Откуда ты знаешь, Старьевщик?

– Я видел шефа… Когда я говорю, что видел его… Нет… Но он говорил со мной…

– Да, – произнес один из мужчин, – как всегда, в темноте, на углу какой-нибудь улицы. А-а, мне больше нравились повадки Альтенхайма. По крайней мере, мы знали, что делать.

– А сейчас ты не знаешь? – возразил Старьевщик. – Мы врываемся в дом к Кессельбахше.

– А два охранника? Два малых, которых поставил Люпен?

– Тем хуже для них. Нас семеро. Им останется только помалкивать.

– А Кессельбахша?

– Сначала кляп, потом веревка, и доставим ее сюда… Прямо вот на этот старый диван… А дальше подождем распоряжений.

– Плата хорошая?

– Прежде всего драгоценности Кессельбахши.

– Да, при условии, что все выгорит, но я говорю про обещанное.

– Вперед три купюры по сто франков для каждого из нас. А после – вдвое больше.

– Деньги у тебя?

– Да.

– В добрый час. Можно говорить что угодно, но в отношении оплаты второго такого, как этот тип, не сыскать.

И совсем тихо, так, что Люпен едва расслышал:

– Скажи, Старьевщик, а если придется пустить в ход нож, награда будет?

– Такая, как всегда. Две тысячи.

– А если это Люпен?