То ли от интенсивного размышления, то ли и правда подошло время действия инъекции, но у меня начал очень сильно болеть затылок.

— Виктор Иванович, ты мне таблетки дай уже, началось, затылок ломит. — А теперь очень, очень внимательно слежу за действиями доктора, он как назло стоит ко мне спиной. А мне очень важно увидеть его руки. — Оййй, ооооо. — Я застонал но доктор, вместо того, чтобы обернуться ко мне всем корпусом лишь быстро глянул на меня через плечо и снова отвернулся.

— Да да, сею минуту. Потерпите, сейчас сейчас.

Я, как бы в нетерпении, слез с кровати и подошел к столу, над которым копошился врач. Вот, вот этот момент. Профессор раскрыл кожаную визитницу и достал картонный прямоугольничек с таблицей. Надев очки он сравнил номер на блистере с номером в табличке и протянул мне таблетки.

— Сначала голубую, потом красную, потом зеленую. Запомнили, голубчик? Голубая, красная, последней зеленая. И по десять секунд между ними.

Я взял со стола пластиковую бутылку и выпил три таблетки, отсчитывая между ними положенные паузы. Практически моментально голова прояснилась, боль отошла от головы. Но при этом я вновь почувствовал, что ноги и тело ноют от ушибов.

— Вам еще какая помощь требуется? Можете со мной откровенно говорить, я все-таки доктор. Снимайте кофту, посмотрим, что у вас там, я же вижу скованность и морщитесь вы когда наклоняетесь.

Отказываться от медицинской помощи глупо, поэтому я, скрипнув зубами, задрал руки и стянул с себя толстовку и майку. Присев на кровать и нагнувшись стащил туфли и джинсы.

— Эк вас, однако. Хотя, судя по цвету гематом, избили вас не так чтобы давно. Ну ка ну ка, — профессор обошел меня заглянув за спину, — значит вечером вас не трогали, по крайне мере вчерашних следов ударов не видно.

Доктор кашлянул в кулак.

— Снимайте трусы, есть у меня мазь, поможет.

— Ты, Эскулап извращенский, не в моем вкусе, чтобы я трусы перед тобой снимал. И мазь свою сам угадай, куда себе засунь.

— Друг вы мой любезный. Подвергнуться насилию это не позор. И ни в коем случае не ваша вина. Даже если вас, судя по времени избиения, вчера вечером не физически заставили, а морально, это ничего, вы в этом ни капли не виноваты. Поэтому давайте-ка, снимайте трусы, я вам разрывы смажу. А хотите, я баночку на столике оставлю, сами себе обработаете. Ну я же читал ваше досье, вы не из этих. У вас там разработано не может быть.

Интересно. Он на сто процентов уверен, что меня вчера изнасиловали в тюрьме. Эту мысль ему мог подать только Титов, непосредственный организатор моей ночевки в отеле полковника Алексея Борисовича. По всем нормам насилие над здоровым мужиком — это дичайшая ломка психики. Стоит ли мне взять эту карту из колоды, или выкинуть ее в сброс?