— Мученики. Все эти люди, кого мы, кха кха, вернее они, положат во время терактов, они все святые. Вот ты в Таиланде был? Был был, я знаю. Видел статуи Будды с завитушками на голове? Так вот, это у него не прическа такая, это у него на голове улитки сидят. — Глоток коньяка. — Есть такая легенда, — глоток коньяка, маслина, — однажды ранним утром Будда вышел на прогулку, увидел красивую поляну, сел на пенек и погрузился в медитацию. Он так замедитировался, — смешок, глоток коньяка, — так вот он так увлекся своей медитацией, что не заметил, как солнце поднялось и начало припекать ему голову. А на пеньке жила семья улиток. Улитки решили защитить Будду от жары и забрались ему на голову. Их склизкие тельца охлаждали голову Будды, а лучи солнца их высушивали. В итоге все улиточное семейство умерло. Эти улитки стали мучениками, они умерли, но помогли Будде на его пути к просветлению. Так и наши жертвы. Мы им всем потом, как улиткам, поставим памятники. Но пойми, Максим, пойми ты, ну не получится нам страну создать без жертв. Не получится накал до бела довести, если в каждой кубанской семье не будет хотя бы знакомого знакомых друзей, у кого знакомый погиб от рук кавказцев или от случайной пули полицейских.

Я где-то читал, что у каждого подлеца есть оправдание, и чем больше человек становится подлецом, тем трогательнее его история. Но привести в пример Будду…

— А как страна та называться будет? Кубань?

— А я не говорил? КДР, Кубанская Демократическая Республика. Наш социолог, Иван Сергеевич, наотрез отказался от слов «казачья», «народная», «свободная» или «независимая». Пес его знает, почему. Он и «демократическая» не соглашался принять, ссылался на какие-то свои исследования, мол, достаточно просто республикой Кубань назваться. Только по мне это как-то не солидно, а? Что скажешь? Ты первый кто вне нашей семерки это узнает. Цени доверие!

Северная Корея, Лаос, Непал. На вскидку я припомнил три страны, в чьем названии используется слово «демократия». Не хотел бы я в этих «демократических» странах жить.

— Григорий, а в чем смысл вот этой вот нашей беседы? Мы ведь определились, сердцем я не с вами, но жить мне хочется, причем не в тюрьме. Гордо мочиться против ветра — это занятие для идиотов. Поэтому я свою часть работы вынужденно выполню. Так зачем же мы время тратим? Может я уже домой поеду? Видео вы про меня наснимали уже уверен достаточно. И отмечаться к вам я буду заезжать, как условно освобожденный, таблетки со схемой ты же мне не отдашь?

— Ха ха, ну конечно не отдам. А смысл нашего разговора в том, что не верю я тебе. И Зима тебе не верит. Пока ты с нами душой в дело не вошел, от тебя любой пакости можно ждать, вот, как ты с Янкой заумышлял. Не хочу я от тебя удар в подбрюх получить. — Титов явно захмелел, в ход пошла уже вторая бутылка коньяка, при том что я все еще дотягивал свои первые сорок грамм, речь стала более тяжелой, тягучей и не такой четкой.