— Кххм, — я совершенно искренне поперхнулся вдохом. — Профессора убили?

— Ну или убили, или он сам. Я уже минут тридцать склоняюсь ко второй версии. Но Зима уверен, что это ты ночью из своей комнаты вышел и профессора зарезал. Ну, хотим мы того или нет, а люди иногда умирают. Вернее, мы конечно этого никогда не хотим, твое отношение ко мне — это скорее исключение, но от нашего желания мало что зависит.

— Григорий, ну ты опять? Ваш профессор что, самурай? Если его зарезали, значит версию самоубийства ты бы даже не рассматривал. А если ты такую версию рассматриваешь — значит он как-то иначе умер. Ты опять мне какую-то проверку устраиваешь?

— Да, прости, Максим, что-то я замудрил. А ты ничего, хорошо лицо держишь. Я вот многих считать по лицу могу, а тебя, признаюсь, не получается. Ты уроки актерского мастерства брал?

— Погоди, получается, я вам больше не нужен? Нет доктора, нет яда, нет убийства? Я для вас теперь просто свидетель?

— Ну, во-первых, никакой ты не свидетель. Свидетель чего? Ну чему ты свидетель? Ты самый что ни на есть участник, про видео и другие материалы не забывай. А во-вторых, как говорил товарищ Сталин, у нас незаменимых людей нет. Или знаешь что, сюда скорее не про Сталина, сюда скорее про Ленина слова ложатся. Ты пионером успел побывать? Ленин жил, Ленин жив, Ленин будет жить? Дело дорогого Виктора Ивановича живо. Думаешь он сам, своими руками свою отраву бодяжил? Да он кроме виагры уже давно сам ничего не делал. Он же гений. А гений что? Он придумывает. А смешивали его лаборанты-ассистенты или как они там в науке называются. Так что есть в одном черном-черном месте дом, и есть в этом черном-черном доме комната. А в этой черной-черной комнате стоит белый холодильник. Так вот в нем, на верхней полке баночка с мазью для президента, а на нижней — с противомазью, для тебя. Ну или наоборот. Могу полочками ошибаться, — Титов рассмеялся, — да не ссы, не перепутаем мы полки. Все в силе. Ничего не поменялось. Для тебя.

Григорий встал и прошелся по комнате, подошел к столу, покрутил в руках радио кнопку.

— Давай поедим. С утра не жрамши.

В кабинет вошел молодой парень в стандартном черном костюме. Вероятно, горничных заменили на охранников.

— Завтрак пусть принесут.

Через двадцать минут я сидел в кресле у чайного столика, сервированного легким завтраком. Бутылка коньяка была отличным дополнением. Я и сам хотел выпить, чуть-чуть алкоголя поможет. Я чувствовал, что мы с Титовым уже отыграли миттельшпиль и стремительно приближаемся к эндшпилю. Титов меж тем продолжал очередной спич. Он опять разглагольствовал на тему будущего Кубани, я слушал в пол уха, больше заботясь о том, чтобы кофе в моей чашке не успевал остыть.