Я молчал. Говорить что-то в такой ситуации не имеет смысла. Да и вообще, каким бы оратором и мастером переговоров я себя не считал, но молчание — это всегда отличная тактика. Все-таки, в отличие от серебра слов — это золото. Я молчал. А вот Титов продолжал говорить. И его слова меня очень порадовали.

— Не переживай, Максим, судить я тебя не по вере буду. — Странно, я был уверен, что Титов мои последние слова не слушал. — Судить тебя по делам буду, по делам и по фактам. А факты сейчас в твоей комнате мои хлопцы ищут. И если ты считаешь, что холодильник, унитаз или вентиляция — это надежные места, то ты ошибаешься. Мои ребята сейчас каждую выемку у тебя в комнате обшарят и все найдут. Карточку ты конечно мог и в сортир спустить, я допускаю, что ты мог вызубрить последовательность, я бы не смог, но я знаю, что я не самый талантливый мнемонист, может ты секрет какой знаешь, как в свои чертоги памяти данные на хранение сдавать… Ну что ты молчишь, сокол мой ясный?

Из слов Григория следовало, что хоть меня и подозревают, но доказательств нет. Если бы Роза или Катя выдали наш ночной разговор, сейчас со мной беседовали бы иначе. Очень, все просто очень хорошо, вселенная по-прежнему ко мне благоволит.

— Я вот что подумал, Максим, ты же умный человек. Значит ты должен бояться физической боли. Ты не из этих, садо-мазо, я бы знал. А что, если сейчас мой товарищ разобьет тебе лицо, чем продемонстрирует ограниченность силы разума перед физической силой. Как считаешь, если тебя начать стукать кулаками по лицу, ты начнешь рассказывать правду?

— Возможно, но также возможно, что я разобью лицо твоему товарищу, чем продемонстрирую ограниченность только физической силы перед симбиозом ума и физической подготовки. А еще, как ты сам знаешь, показания, добытые пытками, никогда не могли претендовать на правду. Если вдруг твои товарищ начнут меня бить, я вероятнее всего начну говорить именно то, что ты хочешь услышать.

Григорий в задумчивости сложил руки в замок, покрутил большими пальцами, потом закинул руки за голову и громко выдохнул.

— А может ты прав, может это знак, может лучше без тебя? Ты бы хотел в автокатастрофе погибнуть?

— Говорят, на том свете чувствуешь себя значительно лучше, если знаешь за что туда попал…

— То есть, виновным ты себя не признаешь, но в решении суда не сомневаешься?

— Знаешь, мне как-то давно, когда у меня была только дюжина точек, пришлось сокращать штат официантов и я, чтобы выбрать кого уволить, сказал сотрудникам, что из кассы пропали деньги и пусть они каждый напишет одно имя, кто, по их мнению, украл деньги.