Она изображала полное отсутствие интереса. Может, еще с минуту она продержится, но довольно скоро ей придется отреагировать.

— Я оказался прав. Он насильник. Серийный насильник.

Хансер подняла скучающий взгляд:

— Неужели?

Она ему не верит. Не хочет верить. Скоро у нее не останется выбора. Харальдссон сделал последние несколько шагов к ее письменному столу и положил перед ней краткий отчет о сегодняшней работе. Города, временные параметры, переезды, жертвы.

— Я обнаружил связь, указывающую на то, что за последние двенадцать лет он совершил изнасилования в Умео, Соллефтео, Йевле, Хельсингборге и здесь, в Вестеросе.

Хансер бросила взгляд на список и впервые сосредоточила внимание на Харальдссоне.

— Ты надо мной издеваешься?

— Что? Нет, конечно, требуется анализ ДНК, но я знаю, что прав.

— Все отделение знает, что ты прав.

— Что? Как это? Я пока не знаю, где он, но…

— Зато я знаю, — перебила его Хансер.

Харальдссон был обескуражен. Разговор принял оборот, на который он никак не рассчитывал. Что она, собственно, хочет сказать?

— Знаешь?

— Аксель Юханссон сидит в третьей камере. Его сегодня утром арестовал твой коллега Раджан.

Харальдссон слышал, что она сказала, но никак не мог вникнуть в информацию. Он застыл на месте буквально с открытым ртом.

* * *

Урсула решила выбросить из головы вчерашнюю неудачу и сконцентрироваться на том, в чем была истинным профессионалом, — на обследовании места преступления. Ее примитивный тест быстро дал результат, которого она ожидала: они, вне всяких сомнений, обнаружили человеческую кровь. Это подстегнуло Урсулу еще больше. Теперь она ходила и присматривалась.

Без спешки.

Сейчас надо составить себе общее впечатление, познакомиться с картиной в целом, чтобы потом сконцентрироваться на деталях. Начать анализировать следы и получить представление о наиболее вероятном развитии событий. Она затылком чувствовала взгляд Торкеля, но он ее не напрягал, скорее напротив, она знала, что Торкель восхищается ею. Это ее звездный миг, а не его. Пока она медленно ходила взад и вперед внутри заграждения, осторожно, чтобы не повредить каких-нибудь доказательств, остальные наблюдали за ней с расстояния. Через десять долгих минут она подошла к ним, чувствуя, что готова.