Туре умер в 1988 году. Двадцать два года она прожила в одиночестве. Его мать. Себастиан поймал себя на мысли, что интересно, не думала ли она когда-нибудь разыскать его. Протянуть руку. А если бы протянула, принял ли бы он ее?

Наверное, нет.

Себастиан стоял в метре от неприбранной могилы. В нерешительности. Вокруг была тишина. Весеннее солнце грело ему спину. На одной из посаженных кое-где между могилами берез пела одинокая птица. По дорожке на велосипедах проехали двое. Девушка над чем-то смеялась. Искрометным, заразительным смехом, который, казалось, совершенно не подходил ярко-голубому весеннему небу, к которому устремлялся. Себастиан задумался: что он, собственно, здесь делает? Неужели ему действительно хочется подойти к могиле? Вместе с тем было что-то вдвойне трагическое в том, что последнее пристанище матери, столь любившей порядок, выглядит как компост.

Себастиан подошел к могиле и присел на корточки. Начал неумело собирать увядшие цветы.

— Ты ведь никак не думала, мама, что я приду.

Звук собственного голоса удивил его. Привел в замешательство. Он никогда не представлял себя человеком, сидящим на корточках, прибирающим могилу и разговаривающим с покойной матерью. Что же с ним произошло?

Вероятно, это как-то связано с цифрами.

1988.

Двадцать два года.

Одна. Дни рождения, будни, Рождество, отпуска. Даже при наличии друзей бо́льшую часть времени в огромном доме — тишина. Много времени для размышлений.

Что было.

Как так получилось.

Гордость превыше тоски.

Боязнь отказа сильнее потребности в любви.

Мать сына, с которым не общалась. Несколько коротких лет — бабушка ребенка, которого никогда не видела. Себастиан прекратил неловко возиться с растениями и поднялся. Порылся в кармане, достал бумажник и вынул фотографию Сабины и Лили, стоявшую на пианино в родительском доме.

— Тебе не удалось ее увидеть. Я об этом позаботился.

Правая рука сжалась вокруг бумажника. Себастиан почувствовал, что сейчас заплачет. Скорбь. Уж точно не по отцу. Да и не по матери, хоть он и ощущал известную печаль из-за ничтожности их конфликта по сравнению с последствиями, к которым тот привел. Он оплакивал даже не Лили с Сабиной. Он оплакивал самого себя. Из-за понимания.

— Помнишь, что ты мне сказала, когда мы виделись в последний раз? Ты сказала, что Бог покинул меня. Отвел от меня свою руку.

Себастиан смотрел на фотографию умерших жены и ребенка, на недоделанный памятник, на кладбище в городе, где он вырос и где его никто не знает, никто им не интересуется, никто по нему не скучает. Это относилось и к любому городу. Себастиан вытер щеки тыльной стороной левой ладони: