«Это должен быть кто-то из ее прошлого».

Юрий, Тамара или Леня. Три человека, у которых была возможность. Но не в канализационный же люк сбросили ее тело…

– Люки проверили, – пробормотал Макар. Спасибо все тому же Гришковцу, облазившему коллекторы как завзятый диггер.

Коллекторы – это норы.

В норах живут кроты.

Кроты питаются насекомыми.

Построив эту безупречную логическую цепочку, Илюшин с любопытством воззрился на нее. Годы расследований приучили его никакие спонтанные идеи не назначать бредом. Все имело какой-то смысл… По какой-то причине подсознание вело его через норы – к чему?

К насекомым.

Макар собирался отмахнуться от этой мысли, как вдруг понял, что все это время его неотступно преследовал глупый вопрос. Маячил на границе сознания, как бакен в тумане.

«Почему божьи коровки?»

В его фильме они тащили повозку с мертвым кроликом. Макар более-менее понимал логику всех сюжетов и образов – кроме этого.

Он перебрал самые очевидные ассоциации. Красный – цвет крови? Коровка божья – может быть, церковь? Новоспасский монастырь? Ему показали картинку, которую предстоит разархивировать, извлечь плотно упакованные в нее смыслы.

Макар вцепился в божьих коровок, потому что именно они увозили тележку с мертвым кроликом. Фокус с распиливанием – прямолинейная метафора расчленения. Его подсознание убеждено, что Ратманская уже мертва и ее собираются вывезти по частям.

– Божья коровка, – вслух сказал он.

– Черная головка, – откликнулся Бабкин. – Улети на небо, принеси нам хлеба, черного и белого, только не горелого.

– У нас нигде не фигурировал хлебозавод? – озабоченно спросил Илюшин.

– Э-э-э… нет. Если тебе опять хочется булочку, я спущусь в супермаркет.

Макар продолжал кружить вокруг насекомых. Пятнышки? Полет? Крылья? «Леди-баг»? Дева Мария в красной мантии? Отсылка к христианству?

– Сережа, – позвал он, измучившись от бесплодных усилий.

Бабкин все еще сидел над составлением списка компаний в районе, где пропала Ратманская.