Они с Ниной беседовали вполне миролюбиво. Вера была убеждена, что два разумных человека всегда сумеют договориться.

– Вообрази, что ты на пороге рая и перед тобой захлопывают дверь… Забелины – моя единственная семья. Ты променяла их на любовь и деньги, а теперь хочешь вернуть все обратно? Конечно, мальчишки предпочтут невзрачной тете Вере такую фею-крестную, как ты. Юра окончательно потеряет покой. Я приручала его много лет – для чего? Чтобы отдать тебе без боя? Нет, моя дорогая, не пойдет! Они, все трое, – мои. У меня наконец-то есть хоть что-то свое. Что-то хорошее. Ты понимаешь меня?

Нина лежала с закрытыми глазами. Ее маленькое тело под одеялом казалось детским.

– Если говорить начистоту, ты попросту собиралась все разрушить, – сказала Вера. – Ломай свою жизнь. А в чужие не лезь.

На второй день этих разговоров у Веры случилось помутнение рассудка, и она зачем-то поставила Нине капельницу с раствором Рингера. Именно поэтому Нина, которая должна была умереть к утру вторника, даже к вечеру была еще жива.

«Иди в полицию, – нашептывал внутренний голос. – Ее можно спасти, ты же медсестра, ты обязана ей помочь».

Вера заколебалась. Однако вскоре стало ясно, что обстоятельства складываются в ее пользу.

Во-первых, Нина побоялась не найти парковку возле дома и оставила машину в соседнем квартале.

Но главное – она забыла в салоне телефон! Никому не удалось бы найти ее, запеленговав сим-карту или что там пеленгуют с этих вышек, которыми утыкан весь город…

Добровольно каяться в убийстве было бы очень глупо.

Нужно всего лишь немного подождать. Естественный ход событий быстро приведет Нину к смерти.

Она умрет сама. От потери крови, от обезвоживания, от черепно-мозговой травмы…

И тогда останется лишь избавиться от тела.

В ожидании этой минуты Вера совершала все положенные медицинские манипуляции со старухой Горчаковой и обдумывала, что будет делать потом.

Вечером в понедельник она подстраховалась. Позвонила Кузнецовой – сменщице, которая должна была дежурить у Горчаковой со следующего дня, – и договорилась, что ближайшую неделю сама проведет у старухи. Правила это запрещали: у Веры выходила слишком большая переработка. Но она знала, что начальство закроет глаза на ее проступок.

– У меня хорошая репутация, – объяснила она Нине. – Мною дорожат. Ты можешь сказать о себе то же самое? Вот именно! Что-то в своей жизни ты делала неправильно.

Вера терпеливо дожидалась Нининой смерти. Но даже у самых стойких женщин есть предел выдержки. Она истратила на бывшую подругу почти весь свой запас нембутала. К тому же Вера очень устала. По всему району шныряли люди с расспросами. На подъезде не было видеокамеры, но могли найтись свидетели, которые видели светловолосую женщину в бежевом пальто… Следовало торопиться.