Словно собираясь с силами, Дилан сделал глубокий вдох и выдох, после чего уселся ровнее.

– Этих ребят убил Арло.

Снова пододвинув ему воду, Лили откинулась назад.

– Мы это уже проходили, и ты мог бы подождать до утра.

– Он сам сказал мне, что это его рук дело.

– Когда?

– Несколько часов назад.

– Арло постоянно это повторял.

– Нет, он на самом деле их убил. После слов Келли о том, что это шахматная партия, я вспомнил, что Арло любит играть в го. Я заглянул на форум, посвященный этому делу, и увидел, что кто-то выяснил его рейтинг. Арло – международный гроссмейстер, один из лучших в игре, требующей думать на много ходов вперед. Ах да, и этот скользкий хорек совсем не заикается!

Лили проследила за тем, как Дилан отпил глоток воды и снова поставил бутылку на стол. Она давным-давно научилась никогда не задаваться вопросом, совершил ли подзащитный преступление, в котором обвиняется. Не принимая решения на этот счет, Лили защищала своего клиента. Но она знала, что Дилан эмоционально переживает за каждое свое дело.

Дилан сидел, уставившись в стену так, словно, погруженный в собственные мысли, он начисто забыл то, где находится.

– И я отправился в тюрьму, чтобы поговорить с Арло. Прощупать его. Увидев меня, он усмехнулся, и его взгляд сразу стал… отрешенным. Он не был похож на самого себя. И затем рассказал, почему сделал это. Он считает все это каким-то там извращенным процессом, который ему нужно пройти. – Дилан обвел рукой кухню. – Ему нужны были такие защитники, которые заявили бы о его невиновности, в то время как он сам упорно стоял бы на том, что это его рук дело. В этом заключалась лучшая стратегия убедить присяжных в том, что он невиновен, и Арло просчитал его меньше чем за одну минуту, когда его задержали за превышение скорости. Вот с какой гениальной хитростью мы столкнулись. – Он отпил глоток кофе, пролив немного на стол. – Лил, этот подонок использовал нас, чтобы выпутаться!

Помолчав немного, Лили сказала:

– Сказать тебе честно?

– Ты же знаешь, как всегда.

– Я никогда не верила в то, что Арло никого не убивал. Было в нем что-то такое, отчего после первой же встречи у меня возникло какое-то неприятное ощущение. Разумеется, это не повлияло на то, как я его защищала, но я никогда не верила в его невиновность.

– Значит, как адвокат ты лучше меня, потому что меня он полностью одурачил.

Они долго молчали. Где-то тикали часы, и этот звук оставался единственным до тех пор, пока где-то рядом не раздался вой полицейской сирены.

– Ты хотел верить, – наконец мягко сказала Лили. – Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть верить в лучшее в людях. Это восхитительное качество, которое многие теряют, расставаясь с детством и становясь взрослыми.