Магнус.

Эйра заставила себя проснуться и открыла глаза. Этот сон был так хорошо ей знаком, что даже во сне она знала, что это сон. И все же он заставил ее сердце учащенно биться.

За окном было светло. Рассвет, четыре часа утра. Жалюзи были подняты, она заснула поверх покрывала, не расстилая постель.

Во сне не было запахов, но ей все равно казалось, что она чувствует их, как привкус во рту. Солоноватая вода, запах гниения. Эйра почистила зубы и подогрела вчерашний кофе.

Это был просто сон. Какой-нибудь психолог-любитель глубокомысленно наморщил бы лоб и выдал что-нибудь про то, что она чувствует в себе потребность спасти брата, но не эта мысль засела в ней и не ощущение, что она плывет среди трупов.

Все дело было в лодке, которую прибило к берегу.

Ей была знакома река и характер ее течений, каждую секунду через гидроэлектростанцию проходило пятьсот кубометров воды, устремляясь в Ботнический залив. Разве такое возможно, чтобы бесхозная весельная лодка самостоятельно прошмыгнула мимо крупных островов и застряла в бухте Спрэнгсвикен, прямо возле Лунде, где она сама сейчас находится? Долгое время Эйра сидела и просто пялилась на ветки дерева за окном спальни, пока ее мысли путешествовали по реке.

Когда она встала, с ветки взлетела синица.

Она оделась и посмотрела на свою маму, которая всю ночь проспала на диванчике. После чего вышла и завела машину.

В этот час в Локне должно быть все спокойно, криминалистов еще нет на месте. Все же Эйра оставила машину чуть дальше на дороге, спрятав ее за заброшенным сараем. Наблюдательные соседи запросто могут проснуться в пять часов утра и заинтересоваться, что это за мутные типы тут приехали.

Присев, чтобы пролезть под заградительной лентой, она пересекла границу дозволенного. Это было место преступления, куда, по идее, ей соваться не следовало. Между деревьев пробивались лучи утреннего солнца, сверкали в паутине и переливались в каплях росы.

Теперь почва во многих местах была вскопана. Лежали кучи земли и валялся сорванный мох. Эйра подумала о ядовитом диоксине, который наверняка вышел наружу.

На берегу, между зарослями камыша и старыми сваями причала, над поверхностью воды неподвижно зависли стрекозы. Изумрудные, с прозрачными крылышками.

Эти слова.

Скажите моей сестре, что я не делал этого. Я не убивал ее.

Магнус взывал к ее пониманию, и в этом не было ничего странного. Но почему он упомянул только Лину, когда его арестовали из-за смерти Кеннета Исакссона?

Так не поступают с теми, кого любят. Скажите это Эйре – она поймет.