Эмили прокручивала в голове весь их разговор, пытаясь найти момент, когда Эстер снова оседлала свою любимую лошадку. Она явно ожидала, что Эмили согласится играть в эту игру: сделает то же, что они всегда делали с Франклином. То есть не обращали внимания на синяки. Забывали о криках. Делали вид, что мольбы и всхлипы, которые Эмили слышала через стену, доносились из телевизора, а не из уст ее матери.

Эстер продолжала:

– Фарисеи хотели проверить Иисуса. Посмотреть, насколько силен его дух. Ты знаешь, что сказал Иисус? Знаешь?

Эмили ненавидела себя за то, что знала ответ. Она изучала этот фрагмент в воскресной школе, но до сих пор не задавалась вопросом, почему фарисеи были готовы побить женщину камнями, но даже не задумывались о том, чтобы наказать мужчину, с которым ее застали на месте преступления.

– Ты помнишь стих? – спросила Эстер.

Эмили на автомате процитировала:

– «Он, восклонившись, сказал им: кто из вас без греха, первый брось на нее камень».

– Точно, – Эстер одобрительно кивнула. – Рейган понимает, что хорошие люди могут иногда совершать ошибки. Ты знаешь, что он развелся, прежде чем жениться на Нэнси.

Эмили кивнула вслед за своей матерью, будто ей было не наплевать на личную жизнь Рональда Рейгана. Эмили не была блудницей. Она не совершала сознательных ошибок.

– Ронни сказал, что мы с твоим отцом подали прекрасный пример, поддержав тебя в это тяжелое время. Он сказал, что мы демонстрируем невероятную силу характера.

– О, – сказала Эмили, как будто теперь все стало ясно, – если Рейган говорит, что ты не лицемерная трусиха, что об этом может знать твоя гребаная дочь?

– Я сказала тебе следить за языком! – Эстер встала из-за стола. Разговор резко закончился. – Поставь семечки у бара в гостиной. Твой отец скоро вернется. Ужин должен быть на столе к тому времени, как он выйдет из душа. Твоя бабушка, наверное…

Наставления Эстер стихли, потому что Эмили ушла в гостиную. Не стоило и пытаться вступать в дискуссию с женщиной, чья карьера была построена на победах в дискуссиях.

Но дело было не только в этом.

Эмили никогда не могла достучаться до своей матери прежде всего потому, что у нее на пути всегда стояла судья. Эстер была домохозяйкой, садовницей, профессиональным подогревателем еды, мамой, невесткой, иногда даже сопровождающей на школьных экскурсиях. Но судья должна была излучать силу. Все описывали ее не иначе как неукротимую. Она ораторствовала на вечеринках, как на научных конференциях. Ее мнение распространялось мгновенно, словно она была всевидящим божеством. Она владела своим интеллектом, как мечом. Она правила своим судом, как королева.