– Эмили. – Эстер тщательно контролировала свой голос. – Я знаю, что мы договорились не обсуждать обстоятельства, которые стали причиной твоего нынешнего положения.

– Господи, ты говоришь, как юрист.

Они обе застыли. Эмили закрыла рот руками. У нее часто возникала эта мысль, но она никогда не озвучивала ее.

Вместо того чтобы укорять ее, Эстер села за стол. Она вытерла руки о фартук.

– Ты должна заслужить право вернуться, Эмили. Ты нарушила правило – одно из главных правил, – которое женщине не позволено нарушать. Двери, которые раньше были открыты для тебя, захлопнулись. Ты страдаешь от последствий своих поступков.

– Каких поступков? Я не…

– Ты не вернешься в школу, – сказала Эстер. – Директор Ламперт вызвал твоего отца на прошлой неделе. Решение принято. Ты ничего не можешь с этим поделать. Тебя официально исключили.

Эмили почувствовала, как глаза увлажняются от слез. С самого рождения Эстер внушала ей мысль о важности образования. Эмили часами занималась, зубрила и готовилась ко всем контрольным, ко всем тестам, только чтобы ее мать ею гордилась.

А теперь Эстер говорила ей, что все было напрасно.

– Эмили, это не конец света, – сказала Эстер, хотя в этот момент чему-то явно пришел конец. – Мы с отцом все обсудили и пришли к некоторому согласию.

– О, ну раз отец так говорит, тогда хорошо.

Эстер проигнорировала ее сарказм.

– Тебе просто нужно дождаться подходящего времени. Ты пока побудешь дома, подальше от посторонних глаз, а когда пройдет достаточно времени, мы придумаем, как снова вывести тебя в мир.

– Вы хотите запереть меня дома на восемь лет?

– Перестань драматизировать. Да, до появления ребенка будут кое-какие ограничения. Но ты сможешь гулять по саду на заднем дворе или по улице, пока в школе идут занятия. Тебе нужно поддерживать здоровый режим физических нагрузок.

По ее тону Эмили поняла, что она проговаривала это уже много раз. Она представила, как родители обсуждают это под покровом ночи. Франклин меряет шагами комнату со стаканом виски в руке, а Эстер составляет список того, что Эмили можно и нельзя делать, и никого из них не заботит, чего хочет их беременная дочь.

Точно так же они решили, что Эмили будет носить этого ребенка.

Точно так же они заставляли ее бросить школу, отказаться от образования, отложить поступление в колледж, отложить всю свою жизнь.

– А потом? – спросила Эмили, потому что ей было интересно, что еще они решили.

Эстер, кажется, почувствовала облегчение, услышав этот вопрос, потому что расценила его как согласие.