– Ты видела назначение Сэнди О’Коннор по телевизору. Джесси Хелмс чуть не опрокинул ее из-за ее взглядов на аборт, – она ткнула пальцем в стол. – Думаешь, у тебя тяжелая жизнь? Сэнди не могла найти работу, после того как окончила юридический факультет Колумбийского университета. Ей пришлось отказываться от зарплаты и сидеть с секретарями, просто чтобы оказаться ближе к телу. А сейчас она судья Верховного суда.

– Но… – Эмили попыталась парировать. – Ты можешь изменить это, мам. Неужели ты не видишь…

– Я ничего не могу изменить извне.

– Следующее место не освободится еще много лет, и может пройти еще лет десять или больше, прежде чем женщину снова выдвинут кандидатом, не говоря уже о назначении. Мы говорим о том, что ты можешь сделать сейчас, мам. – Эмили пыталась скрыть мольбу в своем голосе. – Мы можем притвориться, что делаем все, что ты сказала. Я брошу школу. Как только слушания в Сенате завершатся и ты принесешь присягу, я смогу записаться на летние занятия в школе, и тогда…

– Федеральное судейство – это уже решенное дело, – сказала Эстер. – Я подготовила тост, чтобы объявить об этом за ужином. Рейган лично позвонил мне сегодня утром. Даже твой отец пока не знает.

Эта новость ошарашила Эмили, хотя полностью объясняла приподнятое настроение ее матери. Она радовалась не тому, что проведет праздничные дни в окружении семьи. Она ликовала, потому что получила то, что хотела.

На данный момент.

– Рейган сказал, что процесс займет больше времени, чем мне хотелось бы, но тут ничего не поделаешь. О назначении объявят в марте, перед пасхальными каникулами. Потом будет серия проверок, много встреч в Капитолии; слушания по утверждению начнутся в конце апреля. – Эстер была в радостном возбуждении. – Ронни хочет установить стандарт, показать стране, что он назначает женщину не просто чтобы назначить женщину. Он назначает правильную женщину.

– Господи боже, – пробормотала Эмили. Она ощущала свое полное поражение.

– Следи за выражениями, – пожурила ее Эстер. – Эмили, когда Ронни позвонил этим утром, он упомянул Иисуса и грешницу. От Иоанна, 8:1—20. Ты знаешь, что это?

У Эмили не было слов. Ее мать пребывала чуть не в эйфории, пересказывая этот телефонный разговор. Ничто из того, что Эмили сказала за последние десять минут, не смогло пробить крепкий панцирь Эстер. Эмили бросила ей вызов, обвинила мать в лицемерии, а теперь Эстер как ни в чем не бывало цитировала апостола Иоанна.

– Ты знаешь этот отрывок, – попыталась расшевелить ее Эстер. – Фарисеи приводят к Иисусу блудницу. И говорят ему: «Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?»