Андреа перевернула страницу. На обороте тоже был текст. Курсив стал мельче, строчки наезжали друг на друга:

Блейк (тот же день): Сказал, что «ушел в полную несознанку» на вечеринке, а потом обмочился. И что он все время был заперт в ванной. Говорит, что это сделал не он. Попросил меня выйти за него замуж, но только чтобы помочь ему в политике. Я сказала ему «нет», а он сказал, что мне стоит «спустить» ребенка в унитаз. Он пристал ко мне и на самом деле положил мою руку на свою штуковину, и это было мерзко. Блейк такой же плохой, как и Нардо. Почему я раньше не позволяла себе признать, что он ужасный человек?

Андреа заметила, что у нее тряслись руки, когда она переворачивала страницу.

Нардо Фонтейн, 21 октября, 1981: Я так его ненавижу. Он такой придурок. Сначала его родители прислали идиотское письмо с требованием, чтобы я к нему не приближалась, а потом в тот же день он нашел меня в библиотеке и говорил, не затыкаясь. Нардо признался, что позвонил мистеру Векслеру в ночь вечеринки, но сказал, что ему пришлось подкупить его остатками кислоты, чтобы он «забрал меня». Если верить Нардо, я о чем-то спорила с Клэем, но они явно согласовали свои истории, и эти истории о том, что я плохой человек. Нардо сказал мне, что Джек был на вечеринке и продал ему кислоту, намекая на то, что Джек сделал это со мной. Я ему не верю. Джек мог продать кислоту, но он никогда бы со мной так не поступил. Нардо такой лжец. Он говорит жестокие вещи только для того, чтобы делать людям больно. И это работает!