Она спросила:

– Ваш брат помог вам убрать ее тело с аллеи?

Рики покачала головой, но ответила:

– Поэтому он и уехал. Он до смерти боялся, что кто-то его видел или… что его арестуют, и он знал, что не сможет… что ему придется сказать правду о…

Андреа слушала, но голос Рики снова перешел в рыдания.

– Зачем вы сняли с нее платье?

– Блейк сказал, что это может быть уликой или… Я не знаю. Я делала, что он сказал. Мы сожгли все это за домом, – Рики шмыгнула носом. – Он всегда был хорош в таких вещах: видеть все с разных углов, замечать то, что другие люди упускают из вида.

Андреа не могла не согласиться. Ему удалось замести след Рики на сорок лет.

– Мне жаль, – прошептала Рики. – Мне так чертовски жаль.

Плечи Рики снова затряслись, когда она зарыдала. Эта женщина еще не плакала так горько, как в этот раз, потому что она плакала по себе. Сейчас она готова была согласиться на что угодно, но Андреа не знала, надолго ли она останется в этом состоянии покорности. Андреа твердо положила руку на плечо Рики. Она уже собиралась вывести ее на улицу, когда заметила брызги темной жидкости на тарелке в раковине.

Сначала Андреа подумала, что это средство для мытья посуды, но потом увидела не до конца растворившиеся таблетки, яркие на фоне черного, словно созвездия.

Рики снова закашлялась. Желчь изо рта текла ей на футболку. Глаза начали закатываться. Она едва стояла на ногах.

Голова Андреа резко повернулась к красным баночкам с таблетками на полке.

Валиум. Обезболивающие.

Все три баночки были пусты.

Бульканье в горле Рики жутко напомнило звук, который издал Нардо в дайнере. Она начала падать. Андреа обхватила ее за талию. Но вместо того, чтобы положить ее на пол, Андреа схватила в правую руку сжатый кулак левой и сильно ударила Рики в живот.

– Нет… – Рики нависла над раковиной. Размягченные таблетки и непереваренные куски пищи заляпали тарелки. – Пожалуйста…

Андреа ударила еще раз, направив кулак снизу вверх. И еще раз. И еще, пока Рики не изрыгнула на пол струю рвоты. Оранжевые и желтые таблетки образовали на линолеуме тошнотворную радугу. Андреа вложила всю свою силу в последний яростный удар.

Рики стошнило так сильно, что по ее телу пошли судороги. Ее рвало, и ее тело билось в конвульсиях, пока в желудке ничего не осталось. Теперь она могла только плакать, и она завыла, как потерявшийся ребенок.

– Почему? – отчаянно закричала она. – Почему ты не позволила мне уйти?