– И вы в это поверили?
– Это необязательно, но стоит пойти по всем следам, и это единственные свидетельские показания, которые у нас были.
– О’кей, и они привели вас – точнее «ВГ» – к
– Да. Рогер Лёренскуг.
– И где он сейчас?
– Он мертв. Самоубийство.
Снова покачав головой, Драйер положила папку на стол.
– Так что у вас есть, Мунк? Только ерунда? Игрушки? Вымышленные истории про волков и полнолуние и старые товарищи легендарных игроков в футбол, которые сначала хромают, а потом кончают жизнь самоубийством? Нет, так не пойдет. Я хотела спросить вас, каким образом в дело попал грабитель банка на инвалидной коляске, как будто он стоял в лесу, где вы нашли тела, но, думаю, услышала уже достаточно.
– Если бы вы только…
Она подняла руку и откинулась на спинку кресла.
– Буду откровенна с вами, Мунк, вы мне не нравитесь. И никогда не нравились. Не только потому, что ведете себя как самоуверенный наглец, но и потому, что не уважаете начальство. В моем управлении нет места для таких, как вы. По моему мнению, вы опозорили нас перед всеми. Но…
Она сняла очки и вытерла их лежавшей на столе тряпочкой.
– Я посмотрела ваше досье, у вас удивительно высокий процент раскрываемости за последние годы, почти сто процентов, поэтому…
Она надела очки на нос.
– У вас есть тридцать секунд, чтобы переубедить меня. Почему я должна позволить вам продолжить работу? Почему мне не нужно поднять трубку, чтобы позвонить в Крипос?
Мунк наклонился вперед. Повернул две газеты так, чтобы она видела.
– Рогер Лёренскуг. И Франк Хельмер. Оба с психическими проблемами. Оба лежали в психиатрической клинике Гаустад. Неоднократно. В одно и то же время.
– И почему это важно?..
Он сдержал гнев и пожал плечами.