– Все равно как-то притянуто за уши. Картина? Кому в голову пришла эта идея? О, мальчик на этой картине похож на убитых, давайте изобьем совершенно случайного человека?

– Это была моя идея, – кашлянул Мунк.

– Ладно, – вздохнула Драйер, сделав глоток кофе. – Нам повезло, этот Франк Хельмер не самый законопослушный гражданин и не сможет подать в суд на государство за то, что мы сделали. Он оказался… наркодилером, так мы полагаем?

– Таблетки, стероиды, – кивнул Мунк. – Пока не ясно, дилер он или только посредник, отвечающий за склад, но дело уже направили команде Андерсена, они разберутся.

– Хорошо. То есть вы вычеркиваете Хельмера из дела, или?..

– Нет, не совсем.

– Почему же?

– Франк Хельмер неоднократно был пациентом психиатрической клиники Гаустад.

– И почему это важно?

– Это подходит под описание нашего преступника. И временной отрезок между убийствами в Швеции и Норвегии совпадает. Мы полагаем, что преступник мог лежать в какой-то больнице…

– Снова вилами по воде, но почему?

Мунк наклонился и приложил палец к газете.

– Вот этот человек.

– Ах да, – вздохнула Драйер. – Он есть в моем списке, вы же отправили сотрудника в Кристиансунн? И он даже не смог добыть нужную информацию. Пришлось это делать «ВГ». Послушайте, Мунк…

– Это моя вина. Сотрудник уже уволен.

Она внимательно посмотрела на него, словно оценивала, правду ли он говорит и способен ли вообще принимать такие решения.

– Ладно, хорошо. Но послушайте, Уле Гуннар Сульшер? Вы же понимаете, какой цирк из этого устроили газеты? Выставили нас полными идиотами.

– Да, понимаю. Но эту информацию было важно проверить.

– Потому что?..

– Двое мальчиков дали описание преступника – они видели его на футбольном поле на участке Финстад. Он хромал. И сказал, что травма помешала его профессиональной футбольной карьере.