Зазвенел звонок. Урок кончился. В классе открыли окна. Но не успели ребята выйти на перемену, как раздался крик Стасика:

– Деньги украли! Все кинулись к нему.

– Не может этого быть! Ты посмотри как следует, растеряха…

– Украли… – беспомощно, чуть не плача, повторял Стасик. – Украли, честное слово!

– Никто не выйдет из класса, пока не найдутся деньги! – решил наш староста.

И деньги нашлись.

Никто и предположить не мог, что взял их Ленька. Подозревать стали совсем другого мальчишку. Вечером того же дня Ленька сказал Витьке:

– Понимаешь, не удалось. Не вышло. Ты, пожалуйста, подожди до завтра.

– Подожду. Но завтра дашь мне полсотни. Долг с процентами возвращать надо.

– Я постараюсь. Но больше ты от меня никогда не потребуешь денег? – спросил, чуть не плача, Ленька.

– Не потребую! – пообещал Витька, повернулся и пошел вниз по нашему горбатому переулку.

И вот настало завтра.

Встретились условном месте. Ленька принес деньги. Ровно пятьдесят рублей.

– Квиты! – сказал Витька удивленно. – А ты молодец. Слово держишь. Уважаю.

Ленька вернулся домой. У раскрытого буфета стояла мама.

– Ты брал отсюда деньги? – спросила она.

– Нет… Не брал, – ответил он.

И мама заплакала. Ленька понимал, ох как он хорошо понимал, что мама плачет совсем не потому, что ей жаль этих пятидесяти рублей. Она плакала оттого, что он, Ленька, сказал ей неправду. Первый раз в жизни…

Этих слез Леонид Кузьмич Самойлов не может забыть и не забудет, наверное, до конца своих дней.

А Витька сдержал слово. Он уже не требовал денег и даже сторонился Леньки.