– Значит, ваш муж еще не приехал?

– Нет.

– Ясно. – Он колебался. – Послушайте, не мое это дело, но если вам будет угрожать какая-нибудь опасность, вы ведь дадите мне знать? У моей работницы муж был жестоким человеком. Не хотел бы я видеть, как еще одна женщина проходит через такое.

Я чуть не ляпнула, что Том не жестокий, хотя и шлепал Фредди, когда тот был маленьким. Но если фермер предпочитал видеть все под таким углом, то, возможно, он охотнее промолчит о том, что мы здесь.

– Спасибо, – сказала я. – Очень любезно с вашей стороны.

Тем временем Блокки, как он постоянно просил называть себя, отправил своих людей разобраться с недостающей черепицей на крыше коттеджа Глэдис и обновить краску на стенах. Ему даже удалось найти подходящий оттенок морской синевы для двери, и я помогла покрасить той же краской подоконники. Удивительно, до чего преобразилось это место. Я всегда ненавидела нейтральные бежевый и коричневый в лондонском доме, которые Том не позволял мне сменить.

Как можно думать о цветах, когда твой сын кого-то убил?

Еще нам подстригли траву и запустили плиту.

– Скоро ее освоите, – сказал Блокки, увидев сомнение на моем лице.

Но пламя продолжало гаснуть, и было так трудно просунуть руку через крошечное окошко, чтобы его снова зажечь.

– Давай я попробую, – сказал Фредди однажды вечером.

Удивительно, но его рукам удалось расположить фитиль так, чтобы чертова штуковина разгорелась. На ее растопку потребовалось бы несколько часов, но, по крайней мере, она работала.

– Молодец! – Я взмахнула рукой, чтобы дать пять, как делала, когда мой сын был младше. Фредди тоже поднял ладонь. Наши глаза встретились. На минуту разжигание этой странной плиты на новой кухне отвлекло от чудовищного черного груза, лежавшего на наших плечах. Но через миг все вернулось.

Умер человек.

Время от времени я не могла удержаться и пыталась выяснить у Фредди правду.

Его ответы всякий раз звучали почти одинаково: «Тебе не понять. К тому же мне нужно тебя защитить. Пока ты ничего не знаешь, тебя нельзя обвинить в сокрытии фактов».

Временами я все-таки подумывала пойти в полицию, но каждый раз выясняла, что не могу этого сделать. Меня тревожила не моя судьба. Я приняла бы свой приговор без жалоб, как и раньше. Но Фредди – не я. У него ведь вся жизнь впереди. Что бы там ни произошло, это наверняка был несчастный случай.

Мой сын не хладнокровный убийца.

И все же мучительная мысль: «А если он именно такой?» – просто не желала уходить.

За несколько следующих недель мы вошли в ритм. Днем я была занята в сарайчике Глэдис, а Джаспер спал рядом. Ко мне вернулись прежние навыки из школы искусств. Я собиралась изготовить глиняный горшок! Раньше мы делали их вручную, без гончарного круга – раскатывали плоский блинчик, а затем выкладывали на него кольцами глиняные колбаски. Одну на другую.