– Нисколько. Вы были достаточно добры к нам. – На слове «нам» я запнулась.

– Расстраиваться – это естественно, – сказал он, смотря мне в глаза. – Знаю, каково это, когда дети уходят. Особенно когда вы через столько всего прошли вместе. Муж на связь не выходил?

– Нет, – ответила я.

– Хорошо, дайте знать, если он доставит какие-нибудь неприятности.

Из-за его доброты мне хотелось рассказать ему все.

Но это, разумеется, было невозможно.

– Получали известия от своего парня? – продолжил он. Не доверяя себе, я молча покачала головой.

Он сделал секундную паузу, затем, казалось, решил выбрать новый курс.

– А теперь у меня есть к вам предложение. Хозяйка хочет открыть фермерский магазин. Все это часть диверсификации, как теперь это называют. Я хотел спросить, не могли бы вы сделать нам еще несколько таких кувшинов и, может, несколько кружек. Стив сказал, что вы еще и такое делаете.

Неужели здесь ничего нельзя скрыть?

Моим первым побуждением было сказать «нет». Я не хотела никаких обязательств. Однако так у меня появилось бы занятие. Наличные, снятые несколько месяцев назад, заканчивались, хотя я почти ничего не тратила. Небольшой приработок пригодился бы. Если меня не арестуют раньше.

– Спасибо, – сказала я. – Сколько бы вы хотели?

– Может, пару дюжин для начала? А там поглядим, как пойдет.

Хорошая мысль. К тому времени, как закончу, меня могут посадить за укрывательство. И, давайте посмотрим правде в глаза, я заслужила это.

Лето выдалось жарким. По словам женщины на почте, самым жарким на ее памяти.

– Глобальное потопление, – кивнула она со знанием дела.

Я устояла перед искушением поправить ее. Уже начала узнавать здешние правила. Указывать на оплошности людям, которые прожили тут всю жизнь, в них не входило.

Сама того не подозревая, я стала одной из новоприбывших, о которых в первую нашу встречу говорил Блокки. И опять задалась вопросом: не лучше ли было спрятаться в большом городе? Может, стоит уехать отсюда. Но правда заключалась в том, что я устала. Мне не хотелось убегать.

А Фредди все еще бежал? Он поступал со мной несправедливо. Мог бы позвонить на городской телефон. Знаю, сын хотел защитить меня, но разве не понимал, как я страдаю? Гнев начал вытеснять беспокойство.

Я пыталась сосредоточиться на мелких домашних заботах, чтобы отвлечься от более важных дел. Нашла поразительное удовольствие, копаясь в земле: сажая луковицы и вырывая сорняки с такими длинными белыми корнями. Если бы только можно было так же выкорчевать свое прошлое.