Теперь еще один кусочек головоломки встает на место.
Фотографии лежат внутри конверта, значит, сотрудники тюрьмы ничего против них не имеют. Я вынимаю снимки по одному за раз. На первом – пара. Чутьем угадываю, что это мои родители. Мама очень светлая и одета в длинное кремовое платье из марли. У папы мои черные как смоль волосы, и выглядит он словно молодой Элвис Пресли в джинсовой куртке. Судя по их взглядам друг на друга, они безумно влюблены. Я впервые вижу, как же выглядел мой отец; так как он ушел после моего рождения, в моем сердце всегда зияла дыра. Другая фотография поменьше. На ней ребенок чуть старше Мэтти. Я это знаю, поскольку помню, как мама делала этот снимок. «Улыбнись, – сказала она мне. – Покажи свою прекрасную улыбку».
На обороте наклонным почерком сделана пометка карандашом.
«Моя милая маленькая девочка. Как же мне повезло!»
И вот тут я плачу. Потому что письмо Мэриголд – доказательство того, что когда-то давно меня любили. По-настоящему любили.
Глава 66
Глава 66
Письмо Мэриголд изменило все.
Дало мне корни. Пробудило воспоминания, до сих пор висевшие паутиной на задворках разума. Позволило начать прощать себя. Много ли шансов у ребенка, осиротевшего в таком возрасте? И никто не сказал, что я для кого-то важна. Конечно, есть люди, у которых старт в жизни был еще хуже, а они не совершили моих ужасных ошибок. И ничто и никогда не вернет Эмили.
И все же по какой-то необъяснимой причине я чувствую, как мной начинает овладевать покой.
Я спрашиваю преподавательницу рисования, получится ли у нее сделать копии фотографий, чтобы я смогла отправить их Фредди. Мы с ним регулярно переписываемся, хотя из-за проверок пересылка тюремной почты может занимать до трех недель. В его следующем ответе привычное беспокойство обо мне и удивление по поводу письма.
«Это важно и для Мэтти, – пишет он. – Я хочу, чтобы она знала свою семейную историю».
В письме Фредди есть еще кое-что: «Мне написал Стив. Он говорит, что ты с ним не видишься. Пожалуйста, подумай еще раз, мам».