Пенмерет кивком выразил свое согласие. Его тяжелые челюсти были крепко сжаты, придавая лицу мрачное выражение.

— Отвратительная история, старший инспектор, чрезвычайно отвратительная история. Чем скорее она прояснится и мистер Ройстоун будет оправдан, тем лучше. Плохо всем, кто в этом замешан, но я особо заинтересован в добром имени школы. Мы просто не выдержим еще одного скандала. Я был в отъезде — по делу, в Штатах, — иначе уже давно старался бы как-то ускорить процедуру.

— Это не только отвратительная история, — сказал Торн. — Она, сдается мне, может оказаться весьма деликатной историей. — Он взглянул на Пенмерета. — Но могу вас заверить, сэр, мы тут не теряли времени даром. Тот факт, что ваш мистер Ройстоун знаком с нашим начальником полиции, помог нам, конечно… Но в любом случае… — Он приостановился, увидев, что Пенмерет поднял руку, как бы отклоняя попытки оправдаться, затем продолжал: — Теперь, милорд, я хотел бы задать вам несколько вопросов, которые могут показаться не относящимися к делу, а я не хочу выглядеть бесцеремонным…

— Задавайте ваши проклятые вопросы, какие вам угодно, — прервал его Пенмерет. — И к делу. — Он сунул руку в карман. — Вы не будете возражать, если я закурю?

— Разумеется, нет, сэр, — мгновенно соврал Джордж Торн. — Эббот, раздобудьте пепельницу для лорда Пенмерета.

Скрывая изумление, Эббот поспешил выйти. Как видно, шеф решил совсем растопить сердце его лордства, подумал он. Торн был завзятый враг курения и терпеть не мог, когда возле него курили. Что же до его нежелания выглядеть бесцеремонным, так это просто смех один. Если у шефа есть вопросы, он их задаст, бесцеремонны они или нет.

Когда Эббот несколько минут спустя вернулся с пепельницей, Пенмерет уже пыхтел огромной сигарой, а Торн открыл окно. В отсутствие Эббота разговор, очевидно, шел успешно, хотя сержанту показалось удивительным, как быстро они добрались до темы «Кворри и Ройстоун».

— Это не секрет, — говорил лорд Пенмерет в тот момент, когда Эббот вошел, — я предпочитал видеть директором Кворри, но мои коллеги-попечители проголосовали за Ройстоуна, и Ройстоун работал отлично. Корстон буквально расцвел под его управлением, и так было вплоть до последнего триместра.

— Похоже на то, что мой вопрос излишен, сэр, но у вас никогда не было оснований сомневаться в личной порядочности Ройстоуна?

— О Боже мой, нет! — Пенмерет сделал паузу. — Впрочем, если вы предложите мне поклясться в этом, не уверен, что я поклялся бы. Только не поймите меня превратно. Если на то пошло, я не поклялся бы и в собственной порядочности. — Пенмерет издал короткий, похожий на лай смешок, в котором не слышалось ни намека на юмор. — Но позвольте мне сказать, опираясь на мой жизненный опыт и знание людей, что я был бы удивлен и шокирован, если бы оказалось, что он и в самом деле набросился на эту девицу. А некоторый опыт в распознавании человеческих характеров у меня имеется.