— Не сомневаюсь, — проговорил Торн рассеянно. Он думал о деле. Да, все это похоже на правду, думал он. Кто-то мог положить сигареты с марихуаной в карман юного Эвелона. Кто-то — не те два юнца — мог спрятать сигареты в их комнате. Слухи, о которых тут упоминалось, могли возникнуть отнюдь не сами по себе. И, конечно, кто-то должен был послать Пенмерету то письмо. Не обязательно один и тот же человек, однако… Торн имел уже начало версии, все так, но собрать доказательства, кажется, будет не так-то легко. Он вздохнул, отлично зная, как опасно подстраивать факты под заранее сложившуюся версию.

Как и предупреждал лорд Пенмерет, миссис Фэрроу оказалась чрезвычайно многоречивой, но для Торна это было кстати. Он знал по опыту, что даже самые несущественные с виду замечания часто могут представить большую ценность. А миссис Фэрроу была по-своему проницательна и совсем не глупа. С явным восторгом и безо всяких вопросов она приняла объяснения Торна, что они расследуют историю с марихуаной, которую тайно покуривают в Корстоне, но заодно вытащила все сплетни. Плохо было только то, что миссис Фэрроу монополизировала разговор полностью. Бетти Фэрроу, чьи впечатления и суждения были действительно необходимы Торну, сидела рядом, привычно, по-видимому, помалкивая в присутствии матери, и легонько постукивала пяткой по основанию садовой вазы.

— …действительно, не самая подходящая жена для директора школы, — говорила миссис Фэрроу. — Не то что миссис Кворри, та сама доброта, она им как мать. — Миссис Фэрроу повествовала о своей встрече с Сильвией Ройстоун в «Рендольфе» в Оксфорде. — Должна же была она знать о коленке Бетти, не так ли? Полагаю, в Корстоне не каждый день ученики падают на лестнице, поскользнувшись из-за разбитой бутылки джина. Впрочем, она, конечно, еще слишком молода. Понять не могу, отчего это мужчины, которые женятся в средних летах, непременно выбирают молоденьких девушек. Невольно задумаешься: а что же они делали до этого? — Она внезапно прервала себя, не закончив фразы, так как Бетти издала какой-то непонятный звук.

Все четверо — два детектива, миссис Фэрроу и ее дочь — сидели в заднем дворике с садом. На солнце было тепло, косилка садовника, подравнивающего лужайку, усыпляюще стрекотала, и Эббот, после почти бессонной ночи и кружки пива на голодный желудок, сидел в полудреме. Но только не Джордж Торн. Его острый слух уловил главное в шепоте Бетти.

— Вы не очень-то любите Корстон, мисс Фэрроу?

Бетти удивленно вскинула на него глаза. Она не ожидала, что кто-то услышит ее слова, и не привыкла, чтобы ее называли «мисс Фэрроу». Обычно никто не обращал на нее внимания, особенно когда говорила ее мать.