Леда почувствовала, как Сибиряк отпускает ее воротник. Пора. Она с трудом разжала онемевшие пальцы и зажмурилась. Ай Пи расставила руки и поймала девушку.
Сибиряк с облегчением вздохнул. Он начал спускаться вниз, поглядывая на андроидов.
Он был почти у самой земли, когда почувствовал очередной толчок. Один, второй, за ним третий. Блок накренился, шарниры на его ногах заскрипели от напряжения. Вся цепочка блоков покачнулась. Сибиряк затаил дыхание. Оставалось всего каких-то пара метров. Время застыло, строение нависло над ним, готовое упасть ему на голову в любую минуту. Он услышал, как Леда издала вопль ужаса. Сибиряк разжал пальцы и прыгнул.
Пока блок валился на землю, подброшенный землетрясением такой силы, какой еще никогда не бывало в этих местах, Четверка и Сибиряк неслись в сторону дороги. Ай Пи бежала впереди с Артуром на руках, а Леда едва поспевала за ними за всеми. Сибиряк оглянулся. С оглушительным грохотом пять сцепленных между собой блоков рухнули.
— Мы в безопасности, — заверила их Четверка.
Сибиряк огляделся. Вокруг лежали, пережидая толчки, притаившиеся люди. Теперь никто не рисковал вставать на ноги.
— Точно в безопасности? — спросил Сибиряк, переводя дыхание.
И словно ответив на его вопрос, полыхнула яркая вспышка, а через долю секунды их оглушила взрывная волна.
Гнездо маленькой птички
Гнездо маленькой птички
Артур лежал ничком на земле. Его инвалидное кресло осталось в обвалившемся блоке. Нестерпимый жар окутал все его тело, но в голове снова прояснилось. Он выходил из забыться, как поднимается с океанского дна глубоководная рыба. А для чего? Одному богу известно, что обитателю темноты понадобилось на поверхности — ей не место в солнечных лучах, среди плеска волн, под гуляющим над водой ветром. И все же, Артур очнулся. Открыл один глаз, потом второй, по очереди. Глубоко вдохнул и закашлялся. Мир вокруг него лежал в облаке дыма и дорожной пыли. Видно, все забыли об Артуре, занятые начавшимся пожаром. Лежа щекой на земле, он разглядел пару бегущих ног. Шум в ушах не давал разобрать голоса. Или это был не шум? Кажется, лопасти вертолетов кружились и кружились, от чего Артуру казалось, что он оглох, и звуки в его голове заменил непрекращающийся рокот. Он поймал себя на мысли, что ему все равно. За тридцать лет он привык игнорировать мир вокруг, и теперь тоже не желал иметь дело с реальностью.
Он снова закрыл глаза, на сей раз оба сразу, попытался уйти обратно в свою мглу. Перед ним в пустоте росло дерево его жизни. Сморщенные высохшие корни, корявые ветви, покрытые острыми шипами. Артур сложил крылья, зацепился коготками за ветку. Возле него висело гнездо. Сотканное из светлых волос, надежное, круглое, оно не давало ему окончательно кануть в бездну. Цитадель воспоминаний, которую ткачик свил из волос Эммы, защищала его от бескрайней пустоты вокруг. Много лет своей жизни он прожил на дереве, этой колючей сухой коряге, повисшей в невесомости. Порой в небе над ним появлялись воспоминания, они возникали, как северное сияние, и исчезали без следа. Артур наблюдал за ними из своего гнезда, единственного убежища. Чирикая, он призывал воспоминания остаться, но каждый раз они уходили, обрекая его болтаться в пустоте на своем дереве.