Лопасти завращались. Заправленный под завязку составом для тушения пожара, вертолет тяжело поднимался в воздух. Наконец, Сибиряк набрал нужную высоту. Краем глаза он заметил еще один вертолет, который почему-то появился со стороны леса, но Сибиряк не придал этому значения.

Он направил машину к самому высокому столбу дыма, туда, где находились выходы из огненного плена.

Нажав кнопку сброса пены, он смотрел, как образуется белое густое облако, а дым опадает, словно накрытый одеялом.

Он развернулся и пролетел над местом тушения: здесь больше ничего не горело. К главному входу в подземный город устремились пожарные машины. Сибиряк направил вертолет туда, где стояли грузовики. Из запасных выходов тоже валил дым. Сибиряк снова устремился в черный столб, приблизился, нырнул, распылил пену, вынырнул. И через мгновение почувствовал мощный удар. Последнее, что он слышал, был оглушительный вой бортового компьютера. Что-то ломалось, рвалось, словно стальную обшивку вертолета выкручивало наизнанку. И Сибиряк отключился.

Ради своих

Ради своих

Москва затаилась, город выжидал. Виктор Титов выглянул в окно. Вытянувшись от края до края Кремлевской стены, на Красной площади стоят ряды вооруженных андроидов, охраняя новоиспеченного Главнокомандующего. Виктор сел за стол, провел пальцами по мраморной столешнице. Какой разительный контраст представлял его новый кабинет с тем, что он оставил в Якутске. Среди высоких богато украшенных стен сам Титов казался себе меньше ростом, хотя никогда за собой такого не замечал. В Кремле он был не впервые, ему часто доводилось встречаться с членами парламента, но не в качестве хозяина кабинета. Все изменилось за какие-то пару часов. Еще вчера он мечтал, а сегодня мечты стали реальностью. Мечты или необходимость? Он твердил как мантру, как молитву, что в тяжелые времена стране нужна сильная рука, единый центр принятия решений. Конечно, так оно и было. Но обмануть себя до конца он не мог — жажда власти занимала не последнее место в череде произошедших событий.

Титов понимал, что от многого отказался. У него не было семьи, настоящих друзей, с которыми его бы связывали только личные отношения. Он забыл, когда в последний раз напивался и горланил песни в виртуальном караоке, окруженный 3D-проекциями пляшущих девиц. Он еще не был стариком, но чувствовал себя так, словно прожил лет пятьсот. И еще эта неожиданная катастрофа в Мирном. От мысли о том, что с Ингрид что-то случилось, у него замирало сердце. Виктор каждые пару минут проверял браслет, в надежде, что ее нашли и вытащили на поверхность. Ему хотелось немедленно лететь в Якутск, но это было совершенно невозможно.