Она всматривалась в круглые красные глаза «ящеров» и не находила в них ни малейшего оправдания смерти Ай Пи. Однако несмотря ни на что, андроиды были народом Четверки, ее видом, ее подопечными.

Генерал Ли похлопал Четверку по плечу, она вздрогнула. В этот момент она поняла, что люди предали ее, и что-то в Четверке умерло. Если раньше она была готова на многое ради людей, что уважали и принимали ее, то теперь она поняла истину: она всего лишь очередной механизм. Механизм, который отработает свое и окажется на свалке без всяких сожалений.

Потом говорил генерал Ли. Четверка стояла выпрямившись, и думала о своем. Внутренним чутьем она уже поняла, что ей слова не дадут. Хотя должны были. Она будет руководить переброской и распределением «ящеров» в пограничных войсках, но люди все решили за нее. Четверка поняла это так отчетливо, словно ее поставили в известность. Еще полчаса назад, до появления здесь железных чудовищ, она полагала, что ей придется сказать пару слов перед собравшимися на площади. Не зря же ее пригласили на импровизированную трибуну. Но теперь она осознала: ее не пригласили, а поставили рядом с людьми, просто, чтобы была. И никому не интересно, что она думает и чего хочет. Что скажут, то и сделает, в лучшем виде. Не зря же ее так долго и упорно прокачивали всем IT-отделом. На Четверку можно положиться.

— На Четверку можно положиться. — Она услышала заключительную фразу генерала Ли.

Четверка приложила руку к голове.

— Служу отечеству, — сказала она громко.

— Ура! Ура! Ура! — хором откликнулись люди.

Безгласные «ящеры» приложили лапы ко лбу, топнули ногой, и земля треснула под ними.

А что еще Четверка могла сказать? Ей хотелось развернуться и бежать отсюда прочь, так далеко, как только понесут ее сильные ноги. Бежать, пока не кончится заряд, и она, забившись в первую попавшуюся щель, не войдет в гибернацию. И никто никогда ее не отыщет. Но она стояла, отдавая честь людям, покорно, как и было положено интеллектуальной машине.

Приговор военного трибунала

Приговор военного трибунала

Жизнь понемногу возвращалась в свое русло. Окончательно восстановившись, Сибиряк проходил интенсивный курс пилотирования. Он понимал, что ему надо многому научиться и верил, что его предыдущие заслуги в небе были просто удачей. Поднимаясь выше весенних облаков, прямо к солнцу, что отражалось в его фюзеляже, он думал об Артуре. В последние недели Артур стал для Сибиряка близким человеком. Леда всегда была рядом: разрабатывала для Артура курс физиотерапии, заново учила его ходить и помогала укреплять мышцы в тренировочном зале. И со временем Сибиряк привык к тому, что их трое — он, Артур и Леда. Неделимые, они наполнялись дружбой и взаимопониманием.