Сибиряк сразу все понял. Виктор Титов пожалел молодых парней. Их служба не должна начаться с расстрела товарища. Они приехали сюда, чтобы защищать свою страну, и, как бы не были они виноваты перед армией, Титов не мог позволить им расстрелять своего капитана.

В гробовой тишине Сибиряк смотрел, как разлетается пыль из отверстия в бетонной стене.

На эту же пыль со своего места смотрела и Четверка. Она думала о том, что Ай Пи, ее родное существо, во время взрыва в подземном городе стала такой же мелкой пылью, облачком осела на пол и ничего не осталось. Только пустота, которую нечем заполнить.

Не было больше жизнерадостного капитана Носова, не было больше Ай Пи с глазами разного цвета. И скольких еще не станет вскоре? Не сговариваясь, Четверка и Сибиряк чувствовали одно и то же: времена изменились. Теперь они будут только терять, снова и снова, одного за другим. Плата за Новый мир будет выше, чем они рассчитывали. Отныне каждый из собравшихся на площади поймет, как высоко нужно ценить возможность быть с теми, кто им дорог. Ведь Новый мир раскидает, разлучит их, рано или поздно, так или иначе, пока каждый не останется совсем один.

Время истины

Время истины

Неделя для Сибиряка прошла в каком-то чаду. После случившегося он каждое утро шел к ангарам, переодевался в летную форму, садился за штурвал. Только небо отвлекало его от мыслей об Ай Пи и Олеге Носове. Леда и Артур провожали его до ангаров, махали ему рукой со смотровой площадки, когда он взлетал. В те дни Сибиряк заметил, что Артур уже седой. Сибиряк помнил его семнадцатилетним мальчишкой, но теперь Артуру было почти пятьдесят. Болезнь многое в нем изменила, и он до сих пор выглядел уставшим. Пока Сибиряк тренировался, Леда убегала на медицинские курсы, а Артур, которому делать было особенно нечего, ждал Сибиряка с тренировки.

— После вылетов у тебя румянец на щеках появляется, — Артур похлопал Сибиряка по плечу.

— Ты тоже выглядишь куда лучше, чем неделю назад, — кивнул Сибиряк.

— Я вот думаю, — Артур катил инвалидное кресло перед собой, опираясь на его ручки. — Мне нужно найти свое место здесь. Когда я смотрю на тебя, служба в авиации кажется мне интересной. Но у меня недостаточно здоровья, да и возраст уже не тот.

— Мне восемьдесят, — улыбнулся Сибиряк.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — качнул головой Артур. — Твои восемьдесят тянут максимум на двадцать пять лет. А мои пятьдесят… Я уже развалюха.

Они шли вдоль леса, подальше от дороги. Артур подробно рассказал Сибиряку, как его исцелила тайга, и теперь они возвращались домой тропинками через лес. Здесь Артур набирался сил.