Ведь сколько бы не было отмерено времени, человек умудряется его растратить, так и не решившись на самое главное. Пятьдесят, восемьдесят или двести лет, не важно. Решаться надо сегодня и прямо сейчас, чтобы однажды, оглядываясь назад, не жалеть о том, чего так и не сделал. Разведчик смотрел на Ингрид и Леду. Они были похожи друг на друга словно сестры. И совсем немного передалось Леде от ее отца, такая малость в чертах, что даже внимательный взгляд едва смог бы уловить сходство Леды с Верховным Главнокомандующим Российской армии Виктором Титовым. Это был крест Василия Павловича — много знать. Многие знания, многие печали, и многие терзания души. Когда хочется раскрыть правду, что-то починить, наладить в судьбе человека, которому предан так беззаветно, как предан разведчик Титову. Но приходится молчать. Молчать и ждать, пока гордая шведка Ингрид Берг сама все исправит и раскроет наконец свою тайну.

Андроиды разносили блюда. Гости впивались зубами в настоящее сочное мясо, не напечатанное, а то самое, которое они не ели уже много лет. Мазали блины джемами, размешивали салаты из овощей, выросших под благодатным солнцем. В шатрах стояла тишина, только звон посуды и восхищенные вздохи, когда на стол подавали очередное блюдо. Все гости словно перенеслись на несколько десятилетий назад, когда мир был совсем другим, а люди и подумать не могли, что однажды самым главным наслаждением за столом будет возможность вкусить дары природы. Огурцы с желтыми соцветиями на концах, помидоры, хранящие запах чернозема, апельсины, налитые желтым солнцем. На десерт подали молоко. Самые молодые из собравшихся никогда в жизни не пили настоящего молока. Как белую драгоценность, молоко разлили по хрустальным бокалам. Гости подносили бокалы к лицу, вдыхали аромат розового вымени, и будто слышали протяжное мычание коров, дарующих людям самое важное, что у них есть.

Каждая пролитая на стол капля, каждый оброненный кусочек или образовавшееся пятно исчезали на скатертях сами собой. На десятках длинных столов чистота была идеальная. Сотни гостей наконец наелись, и начали общаться.

Спасая их от хватившего через край в честь праздника солнца, над ними парили дроны, придерживая полотна навесов за четыре угла.

Туяра, сидела рядом с Антоном во главе стола, и уплетала угощения за обе щеки. Антон, едва прикоснулся к своей тарелке. Сегодня ему было достаточно просто любоваться ею, склонившейся над тарелкой, чтобы почувствовать себя так, словно он съел целую баранью ногу на вертеле.

Ему было достаточно знать, что она сыта, чтобы быть сытым самому. Знать, что она счастлива, чтобы быть счастливым самому. Они были как сообщающиеся сосуды, в которых всего поровну, как и должно быть между теми, кто любит друг друга.