— Лех, стой, нужно поговорить. Никак не удавалось застать тебя одного.

— О чем тут говорить? Человека все равно уже не вернешь!

— Да, но ведь ты хотел спасти меня, а не убить Чумакова. Если бы не твой прыжок, то, возможно, в морге сейчас лежал бы я.

— Хорошо, что ты это понимаешь, Серег. Но что это меняет?

— Я хотел поблагодарить тебя и сказать, что… ты можешь на меня рассчитывать. Я не буду их слушать…

— Кого?

— Не могу пока говорить об этом.

— Ну, ты, хотя бы скажи, за что тебя били эти… Чума с Герой?

— Они решили, что я им должен деньги… много денег.

— За что?

— За импортные сигареты. Они откуда-то узнали, что дядя с мамой возят их и… через меня передавали деньги. Практически насильно… запугивали и давали деньги. Я им приносил… и Мальборо, и Кент, и Пал Мелл. Но этого всегда было мало, то есть им казалось, что денег они дают больше, чем получают товара. Таким образом, по их мнению, долг накапливался. Они приставали и к маме… и к отцу. У отца был сослуживец, которого турнули из армии, а потом и посадили. Так он сейчас друг Геры. Из зоны вроде этой шайкой руководит, в том числе и в отношении нашей семьи. А еще скажу по секрету, что Чумаков — сводный брат какой-то шишки из обкома. Это я подслушал разговор мамы и дяди. Только, Леш, я тебя прошу — никому не говори о том, что я тебе здесь рассказывал. Иначе мне кранты — со всех сторон.

— Ладно, обещаю.

— А я, как уже говорил, постараюсь сделать для тебя все, что смогу.

Верник принес шокирующие новости. Самой главной была та, что суд назначили на ближайшую пятницу.

— Это разве законно? — возмутился отец. — Следствие ведь еще не закончено…

— О, я смотрю, вы совсем неискушенные люди, — покачал головой адвокат. — У нас была бы установка, а под нее можно подогнать все, что угодно.

— А кому нужна эта установка? — возмутилась мама. — Мы ведь мирные люди. И врагов у нас никаких нет.

— Дело, видимо, не в вас, а в противоположной стороне. Кому-то не очень хочется, чтобы в рамках данного процесса глубоко и долго копали, а затем вытащили на божий свет что-то нехорошее. Постараюсь за два дня это выяснить. Есть еще один крайне неприятный момент…

— Что еще? — обреченно пробормотал отец.

— От имени жены Чумакова подано исковое заявление. Там много чего наворочено — потеря единственного кормильца и прочее. Но главное не это. Там содержится пункт на востребование с виновника десяти тысяч рублей. В пользу пострадавшей стороны, стало быть.