– Какой нахрен Никейский собор? – шепотом спросил Ривейро у Сабаделя.

– В четвертом веке его созвали, чтобы разрешить вопрос о природе Иисуса Христа, установить, человек он или Бог, – ответил Сабадель, не отрывая взгляда от Клары, все так же презрительно улыбавшейся. – Популярный сюжет в средневековом искусстве. Известен также как “арианский спор”.

Клара вздохнула:

– Как же я устала от человеческого невежества. Вы понятия не имеете ни кому молитесь, ни кто вы, ни куда направляетесь. Откуда, как вам кажется, взялась доктрина о Троице? Разве вы и ваши дети не креститесь во имя Отца и Сына и Святого Духа? – Она покачала головой.

Сабадель, неотрывно глядя на Клару, пояснил Ривейро:

– На том соборе постановили, что Христос – сын Бога, но поскольку Иисуса сотворил Господь, он не может быть подлинно божественной сущностью. Так собор согласился, что Святой Дух стоит вровень с Богом Отцом и Богом Сыном, и так появилось учение о Троице.

Ривейро скривился. Его уже начинала утомлять эта божественная чушь.

Валентина вдруг направилась к матери-настоятельнице, подошла к ней почти вплотную. Та холодно наблюдала за ней.

– Давид Бьесго умер во вторник 9 июля, его отравили. Он приехал поговорить с вами, находился в этой самой комнате. Наверное, прямо здесь или где-то еще в монастыре он выпил с вами чаю, отвар из листьев тиса. Врач тоже был полным ничтожеством, как и Педро Салас? Зачем вы его убили?

– Вы не перестаете удивлять меня, лейтенант. Я подозревала, что вы способны отыскать верный путь, но не думала, что сумеете разглядеть каждый камешек на тропе. Да так быстро. Поздравляю. Уничтожив Саласа, я сделала подарок человечеству. Бьесго пришлось устранить исключительно из прагматичных соображений. Очень жаль, ведь он был неплохим врачом. Но он был всего лишь человеком, ему оставалось не так уж много времени. Когда-то, осматривая Хану, он понял, что она уже была матерью, и предположил, что что-то пошло не так в первый раз. Сначала она отмалчивалась, моя невинная овечка. Но Бьесго был умен, он догадался, что она родила незамужней. Простая служанка, ставшая сеньорой в результате удачного брака. А когда на вилле “Марина” нашли кости, он все сложил воедино и отправился поговорить с Ханой. Он думал, что она убила ребенка, а потом спрятала тело в доме, где раньше прислуживала ее сестра и где потом она сама стала госпожой.

– А это не так?

– Нет, конечно. Моя сестра не убивала. Девочка родилась мертвой, я своими руками положила ее в ту нишу. Цемент еще не затвердел. Крохотный ребеночек. Мы не знали, что детей двое. Вторая девочка родилась здоровой, мы назвали ее Лусией. Но Хана призналась Бьесго, все ему рассказала, после чего он приехал сюда, начал задавать вопросы и твердил, что мы не можем и дальше скрывать случившееся много лет назад, что нужно похоронить ребенка по-христиански… И это он говорил мне! Кому бы на моем месте понравилась такая наглость? Стало ясно, что он примется и дальше досаждать сестре, так что я позаботилась о нем. Не понимаю, к чему столько переполоха из-за двух стариков. Можно подумать, мир без них перестанет вертеться.