– Я никогда этого не отрицала. Я взяла свое нынешнее имя в честь монахини, которая напутствовала меня при моем вступлении в орден. Вы разве спрашивали меня об этом раньше?

– Нет, не спрашивали. Но мы спрашивали, известно ли вам значение мезоамериканского символа, найденного на вилле “Марина”, а вы нам солгали, поскольку прекрасно знаете, что такой символ есть на доме Чаконов в Сантильяне-дель-Мар.

– Я должна была защитить свою семью. Я всегда так поступала, как Папа Лис со своими детенышами. Миром движет голос крови. – Она наконец повернулась и холодно посмотрела на Валентину.

Папа Лис? Валентине вспомнились слова Хуана Рамона Бальесты про лиса… Она догадалась, что Клара знает, что ее раскрыли. И ей все равно. Монахиня смотрела на нее в упор, и Валентине почудилось в ее взгляде безумие. Ледяной, безжалостный взгляд прожигал насквозь.

– Вы знаете, что ваша сестра мертва. Она покончила с собой.

– Cotidie morimur, cotidie conmutamur, et tamen aeternos esse nos credimus, – медленно ответила монахиня и перевела: – Мы умираем каждый день, мы меняемся каждый день, и все же мы верим, что мы вечны[19]. Я не могла защитить ее от ее собственной слабости. Она выбрала свой путь, и теперь у меня остались долги только перед Богом. – Она сделала глоток из чашки, стоящей возле холста, и улыбнулась.

От этой улыбки по спине у Ривейро пробежали мурашки.

Валентина продолжила:

– Убийства Педро Саласа и Давида Бьесго тоже входят в список ваших долгов перед Богом?

– Мне нравится ваше чувство юмора, дорогая. Убийства? Скорее, очищение от скверны. Педро Салас был ничтожной крысой, пустым местом, мерзким созданием, он паразитировал на беззащитности слабых. Я защищаю слабых. Я защитила Хану от этого мерзавца, и я защитила бы ее от Однорукого, узнай о нем раньше.

– Раньше? Вы имеете в виду шантаж?

– Я имею в виду трусов, ничтожеств, от которых никто не желает очистить планету. Однорукий начал шантажировать Хану, когда умер наш брат Давид, девять лет назад. Сволочь! – выплюнула она зло. – Пока Давид был жив, он не осмеливался. А перед смертью Однорукий, видимо, раскрыл наш секрет своему неудачнику-сыну, и бедняжка Хана… она позвонила мне, только когда на вилле нашли девочку.

– Мы знаем, что она позвонила вам на следующий день после обнаружения останков. Почему этот секрет столько значил для вас, Клара? Если вы убили Игнасио Чакона, у преступления давно истек срок давности.